Удача игрока - Джульет МакКенна

– Да зачем с ней спорить? – обронила я. Узара посмотрел на небо.

– Завтра должен показаться новый серпик Большой луны, не так ли? Если мы успеем вернуться в Пастамар к концу предлета и не забудем о том, что солурский календарь не совпадает с тормалинским, мы застанем там кое-кого, с кем мне нужно встретиться.

– О ком ты говоришь?

– Выкладывай, Песочный!

– Что в Пастамаре?

Мы засыпали Узару вопросами, но он лишь покачал головой.

– Поскольку мы знаем, что адепты Высшего Искусства могут подслушивать разговоры с приличного расстояния, я бы предпочел убраться подальше от той неприятной девушки, прежде чем продолжать обсуждение.

Мы разом умолкли и начали долгий утомительный подъем по склону главной долины. Я всеми силами сдерживала досаду. Как только Узара снова заговорит, мой первый вопрос будет о том, что же он такое запланировал, ради чего стоит проводить Летнее Солнцестояние в каком-то захолустном солурском городишке. Следующий вопрос – как мы приберем к рукам несомненные знания Шелтий. Узара может сдаться, если хочет, но я не отступлюсь. Я слишком много задолжала этой стерве.

Глава 7

Когда наши дети были маленькие, мы переехали в более мягкие земли Далазора. Няня часто пела им на ночь эту песню, и предостережение, заключенное в ней, было убедительнее всяких уговоров: оно обуздало их непреодолимое желание бродить по безбрежным равнинам, окружавшим нашу усадьбу.

Радуга веселостью своейИ слепящей красотой цветовИзгоняет скуку серых дней —Все презрев, ты к ней бежать готов.Безрассудно свой покинешь домИ собьешься невзначай с пути.Станешь ты досадовать потом,Что не смог судьбу свою найти.За дверями кутерьма теней —Как туда осмелишься шагнуть?Звезды и луна исчезнут в ней —Кто тебе тогда укажет путь?Мирной ночи подражает мрак,Глупых смертных вводит он в обман.Не спеши покинуть свой очаг,Удалью незрелой обуян.Слушай доброй матери совет —И спасешься от тоски и бед.

Городок Пастамар, Солурa, 41-е предлета (по тормалинскому календарю), 27-е лайтлара (по солурскому календарю)

– Да, эти люди умеют развлекаться, – с сарказмом протянула я.

– Бьюсь об заклад, это труднее, чем кажется, – заметил Грен.

Мы наблюдали за парнем, который балансировал двумя палками, стоящими одна на другой. Поскольку обе палки были длиной с мою руку, а толщиной не больше кружка из моих большого и указательного пальцев, думаю, Грен был прав. Парень хорошо держал равновесие, и круг восхищенной молодежи быстро расступился перед ним. Парень толкнул палки вверх. Верхняя высоко взлетела, и когда она падала, юноша ударил ее в середину второй палкой, которую держал в руке. Удар был сильный, палка улетела далеко. Все захлопали, и какой-то мальчуган стремглав понесся по полосе травы, отделявшей огороды от широких грязных вод Пасфала. Мальчуган нашел палку и колышком отметил, где она упала. Юноши пользовались обеденным перерывом, чтобы практиковаться для предстоящего праздника Солнцестояния.

В одном из заборов открылась калитка, и оттуда выглянула женщина – узнать, что тут за шум. Она стала бранить парней, и те, немного подерзив, разошлись по улочкам, которые вели к рыночной площади и большаку. Более развязные прокричали оскорбительные реплики, но уже после того, как женщина закрыла калитку. Сладкий запах роз плыл на ветру. Многие заборы были увиты желтыми цветами с розовой каемкой, и, уходя из дома, мы оставили нашу хозяйку ломать голову над тем, когда лучше всего срезать их для праздничной дверной гирлянды. С одной стороны, ей хотелось опередить соседей, а с другой – если срезать цветы слишком рано, они осыплются, не дождавшись праздника.

– Когда Солнцестояние? – спросила я Грена, жуя грубый хлеб и острый желтый сыр, во время нашей бесцельной ходьбы. – Даже не помню, когда я в последний раз видела альманах.

– Ваш или их? – Он предложил мне кусок холодного бекона.

Я посмотрела на горца.

– Солнцестояние есть Солнцестояние, где бы ты ни находился, Грен. В этом весь смысл нашего здесь пребывания.

– Через четыре дня, – сообщил он, минуту подумав, – и будет двухдневный праздник.

– В Энсеймине мы бы праздновали пять дней, – проворчала я, – и нашли бы куда интереснее забавы, чем глазеть на крестьян, выбивающих сок из беззащитных дров.

– Еще будут костры, – утешил меня Грен. – И жареная оленина. Лорд Пастисс дает городу несколько оленей на праздник.

Еще бы не дать, когда эти несчастные так гнут на него спины, зарабатывая себе дни досуга. Я посмотрела на громадину замка Пастамар, огромная центральная башня казалась далекой и неприступной в кольце стен. Высокие боковые башни глядели во все стороны, чтобы предупреждать о нападении, а также наблюдать за длинным мостом на всем его протяжении. Каменные арки моста высились над нами, когда мы брели по берегу реки, обмелевшей в эту летнюю жару. Герб лорда Пастисса – серебряная медвежья голова на голубом поле – красовался на каменном резном щите над центральным пролетом и на флагах, что развевались над сторожевыми постами на обоих концах моста и почти над каждым шпилем огромной серой крепости. Наверное, их для того повсюду развесили, чтобы лорд Пастисс чувствовал свою значительность, хотя все его владение состояло из крестьян, добывающих себе пропитание из поросшего кустарником пастбища, дикого леса да гнилого болота.

По мосту прогрохотали фургоны и остановились, чтобы заплатить пошлину. До нас долетели голоса, спорящие о справедливости и несправедливости солурских пошлин, взимаемых с колеса, а не с оси. Я понимала их речь и расценивала этот факт как некую награду за бесконечную прогулку от верховий Пасфала, во время которой я изводила Грена просьбами поделиться со мной словарным запасом солурского языка и расширить мое знание Горного. Это занятие помогало мне сдерживать досаду на Узару, когда она грозила перелиться в ярость.

Грен неодобрительно посмотрел на грязную тропку под ближайшей аркой моста. Мы постоянно напоминали друг другу, что для долгой игры надо запастись терпением, но больше я не собиралась терпеть, да и он тоже.

– Так когда должна прибыть эта таинственная персона?

В молчаливом согласии мы повернули обратно в город, и я снова вспомнила, что мне нужно найти сапожника – поставить новые подметки на сапоги.

– Узара сказал, в праздник Солнцестояния.

Я остановилась на краю улицы, глядя на утоптанную землю, даже не мощенную булыжником. Летом, пока жарит солнце, она не доставит особых неудобств, но придут осенние дожди, и грязи на ней будет по колено. Но как бы ни легли руны, к тому времени я окажусь далеко отсюда. Во мне закипела злость. Это походило на дурной сон, который я однажды видела: будто я увязла в игре, где после каждого выигрышного броска теряла в два раза больше денег в следующем туре, но по какой-то непонятной причине не могла бросить руны и уйти от стола. Нет, это скорее напоминало то, как я заблудилась в одном из бессмысленных лабиринтов, которые с недавних пор стали настоящим поветрием среди тормалинской знати. Или то увлечение прошло? Моды могли сильно измениться за четверть года, которую я провела в пути, верно? Я вдруг поймала себя на том, что ужасно скучаю по Райшеду.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});