Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Путь указал Изер. Архитектор Судеб явился ему во сне. На Его челе сияла корона из звезд. Священник запомнил картину во всех подробностях, и венец оказался картой, которая привела их к «Космическому скитальцу». Еще одно чудо: Император увидел страдания Испивающих Души и даровал им новый дом и новую жизнь. Теперь и капелланы, и рядовые десантники полагались на слово Изера, он стал главным советником Сарпедона. Без него Орден скорее всего развалился бы окончательно, но священник дал десантникам духовную опору, тогда как новый магистр был живым воплощением силы. Огромный, древний, безжизненный, за исключением изолированной колонии генокрадов, «Скиталец» поражал великолепием. Варп слепил его примерно из двадцати кораблей, сломанных и слитых воедино. Достаточно большой, чтобы вместить весь Орден, вместе с тем он оставался единым целым, которое было гораздо труднее засечь, чем флот. Недоступный для сенсоров, звездолет мог прятаться в обломках, поясах астероидов или пылевых облаках, а технодесантники, проведя предварительный инженерный анализ, сообщили, что на борту находится достаточно вооружения, которое после ремонта и оснащения позволит превратить колосса в неприступный бастион. С виду корабль производил впечатление ужасающе перекрученного, деформированного создания, поэтому Испивающие Души назвали его «Сломанным хребтом».

«Сломанный хребет». Новый дом Отлученных от Церкви Изменников, последняя надежда Ордена предателей. Название вполне соответствовало действительности.

— Грустно видеть, как они улетают, командор? — спросил Лигрис.

— Немного, — ответил Сарпедон. — Но нам надо использовать эту возможность. Основать Орден заново.

— Возможно.

— А разве тебя это не печалит, Лигрис? Для технодесантника потеря столь большого количества отличных кораблей — это все равно что потеря какой-нибудь конечности.

Лигрис улыбнулся, его мертвая кожа пошла легкими складками в уголках рта.

— С потерей флота Орден теряет часть души, командор. Но мы уже столько потеряли, что, наверное, лучше уничтожить последние нити, связывающие нас с ложью. И не надо забывать о том, что мы имеем сейчас, здесь, на «Сломанном хребте». Мы лишились флота, но взамен получили самого большого «Космического скитальца», которого когда-либо удавалось захватить неповрежденным. Тут около тридцати плазменных реакторов. Один только потенциал прохождения через варп переходит все грани разумного.

Сейчас они находились в одной из известных частей нового корабля — на частной яхте, столетия назад принадлежавшей какому-нибудь богатому аристократу или торговому магнату. Правда, бывший владелец явно не отличался особой тонкостью вкуса, и каждую поверхность на судне покрывал аляповатый орнамент из чистого золота, сейчас уже потемневший от пятен времени. Они стояли на обзорной галерее яхты, где кучки высших сановников некогда собирались, дабы посмотреть на какое-нибудь небесное представление за бокалом сухого вина, — огромный глаз иллюминатора занимал весь потолок, глядя в космос.

Флот Испивающих Души беспомощно дрейфовал снаружи, без энергии. Как только корабль вычистили от паразитов — простая и быстрая операция, проведенная под командованием Теллоса, руколезвия которого блестели от грязной крови, — Орден в полном составе перешел на «Сломанный хребет». Став ненужным, флот превратился в обузу, которую было слишком легко засечь, поэтому его пришлось оставить.

На корме «Славы» расцвел взрыв, там, где заправочные челноки врезались в реактор. Белое кольцо огня неожиданно прорвалось сквозь сердце корабля и разрезало его надвое, разметав вокруг горящее топливо и обломки. Два штурмовых крейсера попали под удар разлившейся плазмы, и их корпуса смялись, как будто были сделаны из фольги. Еще один заряд снес нос; «Хищника», повреждения оказались столь велики, что баржа тут же разлетелась, взрывная волна разнесла ошметки корпуса на десятки километров.

Флот Испивающих Души умирал медленно и совершенно бесшумно. Аккуратно заложенные мины вскрывали топливопроводы и срывали защитный слой с реакторов. Разрушение заняло целый час, и Сарпедон досмотрел его до конца.

Они спасли все, что смогли, — записи, оборудование, либрариум и апотекарион, всех сервов-рабочих. Но все равно потеряли очень много — когда-то существовавший Орден Испивающих Души умер, и его место заняло нечто новое.

Так и должно быть. Они больше не имперские космодесантники, они не подчиняются никому, кроме Императора, который одобрял их действия, являя чудеса и ниспосылая видения. Испивающие Души наконец стали свободными. Наконец-то они смогли обрести себя после столетий прислужничества тирании Империума.

Когда от флота осталось лишь несколько обожженных каркасов, Сарпедон и Лигрис посмотрели, как они улетают вдаль, чувствуя освобождение от груза истории, давившего на плечи. Все это время, все эти годы они были никем. Но теперь все начиналось заново. Теперь они понесут свет Императора во тьму.

— Лорд Сарпедон, — разрушил очарование момента голос, затрещавший в наушнике. — Это сержант Солк, второе подразделение ремонта и контроля. Мы работаем с духом машины, расположенным в секторе Индиго, и обнаружили аномалию. Требуется присутствие специалиста. Техники, апотекарии и капеллан.

— Капеллан?

— Так точно, сэр. По-моему, здесь угроза моральной безопасности.

Сарпедон отключился и открыл другой канал, почувствовав, как участился пульс.

— Сарпедон всем постам. Специалисты, в сектор Индиго. Моральная угроза, повторяю, моральная угроза.

Испивающие Души тщательно обследовали весь корабль, но всегда оставалась возможность, что в каком-нибудь закоулке еще таится незваный местный обитатель. Не следовало давать опасности шансов.

— Лигрис, за мной! — приказал магистр. — Хочу сам посмотреть на это.

Количество конечностей позволяло ему передвигаться по земле с гораздо большей скоростью, чем обыкновенному человеку, и вскоре Лигрис остался далеко позади, в то время как Сарпедон пронесся по обзорной галерее и по потолку коридора.

Сектор Индиго был исследовательским кораблем, приземистым квадратным судном. В его коридорах вдоль стен стояли банки с образцами в человеческий рост, заполненные какой-то молочной жидкостью. Знаки ксено-оиологии Адептус Механикус стояли везде, а командный мостик сверкал устройствами для управления звездолетом непосредственно при помощи разума. На борту не осталось ничего живого, но вся обстановка великолепно сохранилась благодаря системам воздушной стерилизации, даже когда корабль поглотила туша «Сломанного хребта».

Главным трофеем оказался дух машины. Он хранился в керамитово-пластиковом футляре под мостиком — огромная сфера, испещренная диаграммами, поверхность усыпана клапанами и слотами для информационных карт. Первоначальная проверка показала, что механизм поврежден. Механикусы были гениями, но полностью обезопасить свои создания от царапин не могли даже они. Если же его удастся починить, то дух машины сможет обеспечить контроль над всеми основными системами «Сломанного хребта».

Поэтому сержант Солк отправился со второй ремонтной бригадой вскрывать механизм, чтобы технодесантники поскорее начали его непосредственное изучение.

И нашел источник моральной угрозы.

Сарпедон передвигался быстро, но, когда добежал до места, туда уже прибыл апотекарий Карендин, который теперь склонился над ранеными сервами-рабочими в одном из отсеков для хранения образцов.

— Как обстоят дела, Карендин?

— Плохо, сэр. — Апотекарий был самым молодым Испивающим Души, вставшим на сторону Сарпедона, недавно посвященным в апотекарий, поэтому война Ордена стала для него крещением кровью. — Мы потеряли шесть сервов-рабочих. — Он посмотрел на тело, лежащее у его ног, — лицо наполовину сожжено кислотой, оставившей уродливую зелено-черную корку по краям раны. Серв еле дышал, остальные четверо лежали рядом с контейнерами для образцов, без конечностей, голов или даже тел. От носа корабля тянуло неприятным едким запахом.

— А Солк?

— У оболочки духа машины, сэр. На случай, если он попытается вырваться наружу.

Сарпедон побежал по галерее с образцами туда, где сержант, сняв болтер с предохранителя, склонился над запечатанным люком. Рядом стояли двое оставшихся в живых рабочих. Доспехи сержанта кое-где оплавила или практически прожгла кислота.

— Плохо, сержант?

Солк поспешно отдал честь.

— Мы открыли сферу, и в нас что-то выстрелило. Половина сервов погибла, пока мы выбирались, я сам чуть не умер. Я понимаю, что не в моей компетенции судить, но, по-моему, эта штука одержима.

Сарпедон взглянул на черный металл люка. Он чувствовал неправильность, таящуюся за ним, так же сильно, как если бы оттуда несло смрадом разложения.