Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

— Ну что вы, товарищ Ковалев, не поставили меня в известность, что информируете моего непосредственного начальника, ведь это может вызвать вопросы ко мне.

— Я просто уверен вы оба будете генералами, — рассмеялся Эди, — поскольку хорошо владеете правилами жизни так называемого мадридского двора. Но что прикажете делать мне, рядовому партии, которому надо идти к шпиону, ведь фотографии Постоюкова так и не принесли.

— И на самом деле, долго едут, — согласился Николай и потянулся к телефону, но в этот момент в кабинет вошел начальник отдела белорусской контрразведки Ермилов.

— Николай Павлович, все удачно получилось. Они только в прошлом году поменяли паспорта. При этом практически в одно и то же время. Это так, для сведения. На всякий случай я принес фото и его жены Марты Валерьевны: наш Серега вспомнил, что где-то пару лет тому назад в числе других опрашивал ее по ситуации на станции. Помните, разбирали случай с подслушиванием телефонных разговоров. Так вот он говорит, что Марта в разговоре с ним прикинулась валенком, хотя опрошенные работницы станции отзывались о ней как о квалифицированном специалисте.

— Спасибо, включи этот момент для проработки в готовящийся план. Подними старые материалы. Надо будет их оценить с учетом новых обстоятельств.

— Уже поручил. К вечеру доложу наши соображения.

— Хорошо. Но чего тянешь с запросами?

— Мы уже по проводу запросили Москву, а они — Вильнюс. В течение часа будут готовы обстоятельные шифртелеграммы.

— Молодцом, Сергей, так и действуй, — подбодрил уходящего из кабинета контрразведчика Николай и протянул Эди фотографии.

Отметив профессионализм Ермилова и умелую работу со своим подчиненным Николая, он глянул в лица Постоюковых. С фотографий на него смотрели обычные люди, подобных которым на улицах Минска можно было встретить множество.

— А что это за случай с подслушиванием? — услышал он голос Артема.

— Да один из цековских пожаловался нашему председателю, что прошла утечка сути его разговора с руководством Минторга. И нам поручили разобраться.

— И чем кончилась проверка?

— Тем, что цековский сказал, мол, не надо дальше копать. Ему все стало ясно. На самом же деле испугался, что станет известно о его шкурных делах с торгашами. И мы прекратили, усилив наши позиции на станции.

— Понятно. Ты правильно решил, что на все это нужно теперь по-новому взглянуть. Ведь эта дама может там наладить прослушку переговоров военных.

— Вот это я и имел в виду, когда ставил задачу начальнику отдела, — прервал его Николай.

— Толковый он у тебя, — заметил Артем.

— Водится за ним такое, — улыбнулся Николай, а потом, как бы поразмышляв над произнесенными словами, добавил: — В управлении достаточно светлых голов, чтобы противостоять таким, как «Иуда», Шушкеев и им подобным типчикам.

— Никто в этом и не сомневается, — подчеркнул Артем, бросив на Николая доброжелательный взгляд.

«Вот и хорошо, что понимаешь это, а то с учетом иногда накатывающей на тебя категоричности и величавости можешь забронзоветь», — подумал Эди, глядя на Артема, а вслух, обращаясь к нему, спросил:

— Известно, когда Бородин будет у «Иуды». Не хотелось бы с ним там в маскараде встречаться.

— Он сначала поедет в больницу, а потом только…

— Надеюсь, ты ему сказал, как надо вести себя с Шушкеевым, ведь взятку он уже якобы получил?

— Он знает. Правда, спрашивал, когда звон монет или шелест купюр услышит, — рассмеялся Артем.

— Обойдется наградой родины, — в тон ему заметил Эди и тут же без паузы обратился к Николаю: — Где бы Юру найти? Надо ехать в изолятор.

— Он у ребят. Сейчас скажу, чтобы шел к машине, — обронил он, беря телефонную трубку.

Через пять минут, собрав со стола конверты с письмами и записку, Эди спустился вниз, где его ожидал Юра.

Получив от наружки сигнал, они выехали со двора и, покрутив полчаса по городу, поехали в изолятор. У входа его встретили заранее извещенный Карабанов и Елена.

Оставив ее с Юрой в машине, Эди с Карабановым пошли в камеру.

Иуда встретил его вопросом:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Наверно, у Олега задержались? Не передумал он?

— Нет, не передумал. Он даже письмо вам написал, — ответил Эди, передавая ему распечатанный конверт.

Иуда нехотя достал из конверта письмо и, бегло пробежав его глазами, вернул Эди со словами:

— Он действительно напуган, это видно по письму.

— Как вы определили?

— От его былой надменности и следа не осталось.

— Его сегодня ознакомят с обвинительным заключением и материалами уголовного дела.

— А когда меня?

— Сегодня или завтра, а там будет суд.

— Скорее бы, хочется определенности.

— Сомневаетесь, что ли?

— Конечно, а вдруг у вас что-то не получится.

— Все уже получилось, не изводите себя. Лучше скажите: вам не приходилось встречаться с людьми Шушкеева?

— Куда там! Это было исключено. Меня и с ним познакомили только потому, что надо было пару раз отвозить в Москву его информацию. Я об этом Николаю рассказывал.

— Понятно, но на всякий случай посмотрите эти фотографии, — предложил Эди, кладя перед ним на стол фотографии Постоюковых.

— Этого мужчину я определенно не раз и не два видел в Минске. Был момент, мне даже показалось, что он следит за мной, из-за чего я крепко испугался и пару дней никуда не выходил. Потом все прошло.

— А когда это было?

— За день до того, как я Шушкеева… — не договорил «Иуда», а затем, как бы спохватившись, спросил: — Вы думаете, он человек Шушкеева?

— Возможно. Но женщину на фото не приходилось видеть или слышать о ней?

— Нет, не видел и не слышал, — виновато обронил «Иуда». Но после некоторой паузы, оживившись, заметил: — Хотя постойте, может быть, эпизод, о котором сейчас расскажу, даст вам какую-нибудь зацепочку. Понимаете, в прошлом году после очередной совместной выпивки, когда я посетовал на то, что мне не удалось у своего знакомого, ну того, у кого жил, получить информацию о прошедшем заседании бюро ЦК, где обсуждались вопросы оборонки, Шушкеев бросил фразу, которую я отчетливо помню: «Эти партийцы — болтуны: все свои решения обсуждают по телефону, а наша Марта имеет хороший слух и выручит тебя». И на самом деле через пару дней передал мне некий отчет о переговорах больших начальников по вопросам бесперебойного обеспечения частей противоракетной обороны электричеством, продуктами питания.

— И что из этого вытекает? — нетерпеливо спросил Эди, сделав вид, что не уловил связи между своим вопросом и ответом «Иуды». Ему хотелось услышать от него подтверждение своего вывода о том, что Марта имеет возможность подслушивать телефонные разговоры.

— А то, что Марта имеет доступ к каналам телефонной связи. Возможно, работает на телефонной станции или подключилась к телефонным кабелям, — объяснил «Иуда», уставившись в Эди вопросительным взглядом, в котором читалось: ну чего вы заставляете меня произносить банальные вещи.

— Спасибо за откровенность, — улыбнулся он, давая «Иуде» понять, что разделяет его мнение.

К этому моменту у Эди не оставалось никаких сомнений, что Шушкеев назвал ему адрес и данные на агентов из числа советских граждан или возможных своих коллег по нелегальной разведке. В пользу последнего говорил и почерк работы Марты.

Когда Эди, обсудив с «Иудой» и другие запланированные вопросы, засобирался уходить, тот, несколько напрягшись, обронил:

— Эди, я сегодня Леночке рассказал, что я ваш человек, и предложил ей подключиться к моей тайной работе. Это необходимо было сделать, чтобы у нее была ясность.

— И как она на это отреагировала? — спокойно спросил Эди, пытаясь вспомнить, как Елена вела себя совсем недавно у входа в изолятор, когда он с Юрой туда подъехали.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Спросила, почему в таком случае я в тюрьме.

— Ну а вы? — спросил Эди, мысленно заключив, что Елена никак не проявила свою осведомленность о его принадлежности к госбезопасности.

— Я попытался объяснить, что так надо для дела. И сказал правду о вас. Она должна знать, с кем и чем имеет дело, чтобы не сделать ошибок. Вы же знаете, что Джон и его люди шутить не будут.