Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

одного вида невольников. Пиратский капитан всю жизнь нутром боялся заразы. Он спешно послал гонца к Соркору, наказав передать, что пришло время разъединять корабли. Ему хотелось, чтобы чистая морская вода как можно скорее пролегла между его «Мариеттой» и этим судном, наверняка либо холерным, либо чумным. Посыльный кинулся опрометью — ему явно не терпелось побывать на захваченном корабле и посмотреть своими глазами на все, что довелось пропустить. Сам Кеннит поспешно покинул палубу и спустился вниз к себе в каюту. И там зажег благовонные свечи, уничтожая зломерзкую вонь, сочившуюся снаружи.

Очень скоро в его дверь этак лихо постучал Соркор.

— Входи, — бросил Кеннит отрывисто.

Здоровяк-старпом без промедления ввалился в каюту На руках у него была кровь, глаза сияли.

— Полная победа, кэп! — задыхаясь от восторга, доложил он Кенниту. — Полней не бывает! Корабль наш, господин мой. И больше трех с половиной сотен душ вытащено из-под его гадостной палубы: мужики, бабы, детишки…

Кеннит дождался, пока тот остановится перевести дух, и брезгливо спросил:

— А приличного груза какого-нибудь не нашлось?

Соркор расплылся в улыбке:

— У ихнего капитана, похоже, был зуб на хорошие шмотки. Жаль только, брюхо он себе изрядное отрастил. Да и цвета выбирал больно уж дикие.

— Значит, эти шмотки тебе как раз подойдут, — произнес Кеннит таким ледяным тоном, что Соркор вытянулся в струнку. — Так вот. Если вы там уже кончили забавляться, давай-ка отправим на этот корабль небольшую команду и отведем нашу так называемую добычу в какой-нибудь порт. Посмотрим, какова будет наша выручка за целую ночь трудов… Сколько у нас раненых и убитых?

— Двое убитых, кэп, и ещё трое легонько порезаны.

Соркор явно не рад был отвечать на этот вопрос. «Неужели у него глупости хватало полагать, будто я вместе с ним туда попрыгаю?» Вслух же Кеннит сказал:

— Надо думать, сколько-то наших ещё погибнет от заразы, которую они там непременно подхватят. Тут от одной вони недолго сыпью покрыться и на понос изойти. Если в этой поганой лохани ещё что похуже не угнездилось…

Соркор упрямо возразил:

— Если оно даже и так, кэп, то рабы-то, которых мы выпустили, в том нисколько не виноваты.

— А я и не говорил, что они виноваты. Ладно, спишем возможные потери на свою собственную глупость. Теперь к делу. Итак, за свои труды мы сегодня получили корабль. Может статься, он нам даже принесет немножечко денег. Но прежде нам надо избавиться от его «груза». И все там дочиста отскрести. — Он сверлил Соркора пристальным взглядом, задавая давно приготовленный вопрос: — Кстати, как ты намерен поступить с доходягами, которых спас? Где нам следует высадить их на берег?

— Ну, кэп, ведь не можем же мы их просто так ссадить на ближайшем побережье. Это ж форменное убийство получится! Половина больна, другая половина от слабости на ногах не стоит. А мы им ни инструментов оставить не сможем, ни даже харчей… кроме разве что корабельных галет…

— Убийство, — протянул Кеннит задумчиво. — Вот ведь новое слово для тебя или для меня, Соркор. Кое-кто из нас, помнится, только что живых людей морским змеям бросал…

— Они по заслугам получили, кэп! — набычился старпом. — Да и то, правду тебе сказать, по их-то делишкам даже слишком быстрая смерть получилась!

Он шарахнул мясистым кулаком по ладони, глаза нехорошо горели. Кеннит едва слышно вздохнул.

— Ах, Соркор, Соркор, да разве ж я спорю? Я просто хочу напомнить тебе, что мы — пираты. Вот мы кто. Кровожадные и безжалостные мерзавцы, которые подкарауливают во Внутреннем Проходе беззащитные торговые корабли, нападают, режут и грабят. Мы делаем это ради корысти, если ты ещё не забыл. Мы этим живем. Мы не можем быть няньками при больных невольниках… из которых по меньшей мере половина вполне заслужила такую судьбу. Мы не герои, спешащие на помощь обиженным и несчастным… Мы пираты, Соркор. Пираты.

— Мы договорились, кэп, — повторил Соркор несгибаемо. — Одна погоня за живым кораблем — одно невольничье судно. Ты слово давал.

— Давал. Потому что надеялся: ты увидишь последствия первой же такой вот «блистательной победы» и поймешь, что затеял бесполезное дело. Посуди сам, Соркор. Допустим, потратим мы время и силы, но притащим-таки этот говенный корабль к себе в Делипай… Ты полагаешь весь город выбежит нас на руках качать за то, что мы выпустим на причал триста пятьдесят полудохлых, ободранных, грязных и больных бывших невольников? Которые вне всякого сомнения, тут же пополнят доблестные ряды нищих, потаскух и воров?.. А сами эти рабы — то-то, я думаю, они тебя горячо поблагодарят за подобную участь…

— Уже благодарят, — сказал Соркор хмуро, — Всей толпой. И потом, я ведь был в их шкуре, кэп. И в то время я бы от счастья уписался, если бы меня выпихнули на берег в самом растреклятом месте, голого и без куска хлеба… только бы чувствовать себя свободным и чистым воздухом надышаться!

— Ну что ж. Замечательно. — Кеннит закатил глаза, весьма театрально капитулируя. — Уговорил. Доведем дело до закономерного конца… раз уж так получается. Выбери порт по своему усмотрению, Соркор, и мы их туда отвезем. Я только вот о чем тебя попрошу. Во время перехода те из рабов, кто будут в состоянии, пускай хотя бы начнут мыть и чистить корабль. И ещё. Я хотел бы поднять паруса как можно скорей. Пока змеи снова не проголодались. — Тут Кеннит как бы невзначай отвел от Соркора взгляд, а сам подумал, что вряд ли следует позволять старпому наслаждаться благодарностью спасенных рабов. И приказал: — На захваченном судне пускай управляется Рафо. Дай ему в помощь кого сочтешь необходимым. А ты мне будешь нужен здесь, на «Мариетте».

Соркор выпрямился.

— Слушаю, кэп, — выговорил он тяжело. И, грузно топая, покинул каюту. Как мало похож он был сейчас на того Соркора, который совсем недавно влетел внутрь, сияя счастьем победы. Он тихо прикрыл за собой дверь…

Некоторое время Кеннит молча смотрел на эту дверь. Он знал, что подвергает верность Соркора определенному испытанию, а ведь на ней, на этой верности, очень многое зиждилось. Кеннит задумчиво покачал головой. Возможно, он был сам виноват. Выбрал, понимаешь, простого необразованного моряка, ну там, небесталанного по чести кораблевождения и счета, — и возвысил его, сделав старпомом. Научил, как держать в узде команду… Такая должность, ничего не попишешь, требовала определенного умения думать. Но в последнее время Соркор стал думать слишком уж много. Как бы в самом скором времени Кенниту не пришлось выбирать, что для него важнее: испытанный и толковый старпом — или полнота его