Хризалида - RinoZ

другими. Могли ли они научиться двигаться во тьме так же, как и на свету? Были ли они способны адаптироваться, пока это состояние отсутствия видимости не было таким же комфортным и расслабляющим, как дневной свет. Дабы достичь этого, им было необходимо полагаться на свои новые чувства, следуя запаху, который безымянная прокладывала для них, пусть даже это были смутные обрывки, замаскированные сбивающими с толку и вводящими в заблуждение путями.

«Наша тренировка будет для всех из нас трудна,» говорила им безымянная, «мы никогда не изучали различия, с которыми Система взаимодействует с вами, что противоположно нашему виду. Вы не можете мутировать, не можете эволюционировать, однако вы имеете свои собственные преимущества. Мы будем доводить их до пределов, однако это потребует терпения, пробы, ошибок и решительности. Не забывайте, вы можете бросить всё в любой момент, когда пожелаете.»

Напоминание, что они были вольны уйти часто приходило, в конце каждой тренировки. В ту первую ночь им пришлось идти через лабиринт, полагаясь лишь на своё новое странное чувство обоняния. Никто из детей не справился, часами бродя меж холодных каменных стен. Когда вышло время, безымянная собрала их и напомнила, что они могли уйти, реши они так. Никто из детей не принял предложение.

Она не помнила, как заснула, однако проснулась она снова в своей кровати, каким-то образом посвежевшая и отдохнувшая. Она провела свой день, как обычно, и следующий, и ещё один, не зная, пока засыпала, где она проснётся.

«С возвращением,» поприветствовала их безымянная в третий раз. «Вернёмся к делам.»

В течении недель они обостряли свои чувства и разумы до такой степени, что прохождение лабиринта без зрения было лёгкой задачей. Их доверие в новое чувство было абсолютным и оно продолжало быстрыми темпами повышать свой уровень. Если муравей и был доволен их прогрессом, то он этого не показывал, просто говорил, что в следующий раз будет труднее. И было труднее, всегда было. В следующий раз при попадании в святилище лабиринт пропал, заменившись беговой трассой. Им позволят перейти дальше, когда они будут завершать её в течении минуты.

Решительно настроенная показать, насколько она стала лучше, Эмилия рванула так быстро, как могла, её концентрация была совершенной, пока она выискивала любые намёки на запах.

«Прыгай,» почувствовала она.

И затем упала в яму.

«На трассе имеются препятствия,» сказала им безымянная, «и они будут меняться с каждым вашим прибытием.»

Дабы завершить дистанцию за требуемое время, троице пришлось нестись изо всех их сил, ныряя к земле, прыгая, уклоняясь от помех, которые они не могли видеть, запах предупреждал о грядущем лишь в самый последний момент. Она была благодарна, что муравьи сумели везде проложить подкладки, иначе она бы скорее всего в течении месяца десяток раз заставила бы потерять себя сознание, для овладения трассой в совершенстве потребовалось три.

«Помните, что пожелайте вы не возвращаться, вам нужно лишь сказать об этом,» напоминал им муравей в конце каждой тренировки.

Никто из троицы не отвечал.

Проснувшись в следующий раз, они оказались вверх ногами.

«В отличии от муравьёв у вас нет Хватки, как и нет коготков, которые мы используем для быстрого удержания на камнях,» поучала трёх испугавшихся детей безымянная со своей позиции вверх ногами на потолке. «Тем не менее мы считаем, что эта тренировка является фундаментальной частью бытия одними из нас. Вы должны быть способны пройти туда, куда остальные люди не подумают, что вы способны. Вы должны быть тихими и обездвиженными, как сам камень. Они никогда не должны увидеть ваше приближение.»

Предплечья Эмилии горели спустя минуту, а пальцы онемели спустя три. Не издав и звука, она упала с потолка на мягкую поверхность подстилки.

«Отдыхай пять минут, затем взбирайся обратно,» было сказано ей, что она и сделала.

Когда они были способны держаться за камень в течении часа без падения, задача похоже была засчитана выполненной.

«Будь вы муравьи, это было бы двадцать четыре часа, однако, полагаю, этого достаточно,» высказалась безымянная.

Это и продолжалось, и продолжалось. Каждый раз при прохождении одного испытания, представлялось новое. Беззвучное движение, пока они не могли бежать, не издавая шороха. Слияние с окружением, пока было невозможно различить их и темноту. Они играли в игры, где им приходилось находить друг друга, будучи абсолютно незаметными для остальных. Эмилия однажды попросила сыграть безымянную. Лишь однажды.

«Это называемся восьмеричным преклонением,» сказали им, «будет трудно исполнять это лишь с четырьмя конечностями, однако я считаю, что мы сможешь внести коррективы, чтобы мы могли понимать это, а вы могли с удобством исполнять.»

Муравей придумал серию движений, что доводила трёх людей до грани их гибкости, напрягая и сгибая их конечности до пределов и дальше. Они неделями без конца практиковались, пока безымянная не была удовлетворена.

«Сойдёт,» наконец смягчилась она, «вы будете повторять это в течении часа при каждой нашей тренировке здесь. А теперь вы научитесь тайному языку ордена. И опять же, это будет трудно, ваши тела отличаются от наших, однако я считаю, что мы вчетвером достаточно умны, дабы всё получилось.»

Им потребовалось много времени, чтобы овладеть знаками в совершенстве, абсолютно новый язык жестов и поз, что были созданы для форм, так сильно отличимых от их собственных. Безымянная ни разу не позволяла им расслабиться во время практики. Им приходилось практиковаться, пока бегали по вечно меняющимся трассам. Им приходилось практиковаться, свисая с потолка. Им приходилось практиковаться, скрываясь от безымянной.

Вы хорошо постарались, показал им знаки муравей , я горжусь вами.

Редкие слова похвалы наполнили каждого из них теплом, которое они не могли выразить. Глаза Эмилии взмокли, однако она не издала звука.

Во тьме для вас стало столь же комфортно, что и на свету. Ваши навыки улучшились, вместе с уровнями, и каждый из вас доказал, что предан нашему порядку. Я спрошу вас в последний раз, желаете ли вы закончить ваши тренировки? Желаете ли вы никогда не возвращаться в это место?

Они не ответили и муравей почтительно опустил свои антенны.

Тогда идём и вы отдохнёте.

Муравей развернулся и вышел из комнаты, а три человеческих ребёнка поколебались. Они никогда не покидали эту комнату внутри святилища в течении всех ночей, что находились здесь. Куда они должны были последовать? Троица оглянулась друг на друга ради поддержки и наконец собралась с духом, чтобы пойти вперёд. Туннели были извилистыми и длинными, однако по ним легко можно было следовать, их движения были плавными, их конечности имели почти что нечеловеческие силу и ловкость.

И наконец туннели уступили