Мир приключений 1984 - К. Селихов

На какое время наметили?

— Завтра часов в десять вечера. Самая удобная пора — воскресенье, товарищи гулянье какое-то затеяли на Венце с музыкой, потом пьесу у них там ставят…

— Слушай, я давно хотел тебя спросить: зачем ты девок этих с собой таскаешь? Одни шум от них, внимание привлекают.

— Опытный ты человек, Евстигней Архипыч, а тут не понимаешь. Шум внимания не привлекает, а, наоборот, отвлекает. Для постороннего глаза — община религиозная. Знаешь, сколько их в городе таких развелось? А девки-то у меня вот так в кулаке сидят, все, что скажу, делают. И слушок нужный пустят, и человека завербуют, и связными работают. А потом еще на жизнь и мне и себе зарабатывают. Вот ты бы меня ввек не нашел, если б не Лариска Шурыгина. Я, знаешь, сплоховал: привел сам, какое-то затмение на меня нашло, чекиста в тот дом. Ну, когда узнал — смылся, а Симку оставил — на случай, если кто придет. Лариса у меня с ней связь и держит, тебя вот привела. А ты говоришь — зачем?

— Но ведь опасно сейчас, накануне такой операции, выдать могут…

— Это я и сам понимаю. Сегодня погуляют еще, а завтра вечером всех их спокойненько так, без шума, в штаб к генералу Духонину, как говорят товарищи, и отправим. Сами после складов уйдем, как договорились…

— Здесь-то никого для связи не оставляешь?

— Есть на примете один человек, только колеблется еще. Вот я его заставлю одно дельце провернуть, тогда ему деваться некуда будет. А вообще парень подходящий — комсомолец и в коммунисты пролезть сможет…

— Не продаст?

— Не думаю. Но я Симку на всякий случай за ним приставлю наблюдать, тем более он к ней неравнодушен и часто захаживает. А его — за пей. Пусть следят друг за другом.

— Добро. Давай прощаться, Филипп Антонович, пора мне. Кажется, обо всем переговорили.

— Наверное. Пойдем, мешок свой возьмешь…

Когда тяжелые шаги наверху затихли и скрипнула притворенная дверь, Андрей выскочил из-под крыльца. Скорее! Срочно в ЧК за помощью.

Так вот кто такой, оказывается, Коренастов… Взбудораженные мысли вихрем метались в голове Андрея, когда он, не разбирая дороги, мчался в губчека.

Проводив связного из центра, Коренастов постоял немного на крыльце, с наслаждением сильно затягиваясь папиросой. Задумчиво глядя на все еще светлеющую полоску неба, Филипп Антонович открыл дверь в дом:

— Лариса, поди-ка сюда!

— Чего вам? — быстро появилась девушка.

— Буди своего кавалера и тащи сюда.

Через несколько минут Лариса вытолкнула на крыльцо бледного, помятого Вадима Борчунова.

— Многовато самогонки сразу хватаешь, — наставительно сказал Коренастов, — вот и развезло тебя. Ты иди, Лариса, мы немного пройдемся с ним по свежему воздуху… У меня к тебе серьезный разговор, — тихо сказал Филипп Антонович, когда они вышли за ворота на серую безлюдную дорогу. — Слушай и на ус мотай. Зойка-то твоя тю-тю…

— Как это?

— Да так, с Андрюшкой Ромашовым хороводится, замуж, говорят, за него собирается.

— Не может этого быть. Я ж ее жених, мы помолвлены. Как она смеет!

— Вот так и смеет. Теперь Советская власть им все, что хочешь, позволяет. А этот новый ее жених — чекист, власть.

— Горло ему перегрызу, убью!

— И в тюрьму попадешь, а то еще расстреляют тебя.

— Что же делать? — Вадим безвольно опустил голову.

— Слушать настоящих друзей. Понял? Сделаем так. чтобы этот Ромашов был устранен, а ты здесь будешь ни при чем. Тогда Зойка к тебе сама в руки со всем своим приданым свалится, как яблочко спелое.

— Каким же образом?

— Помнишь, ты мне на днях про пьесу рассказывал. Ну, ту, что вы в ТРАМе ставите. Я ведь тебя недаром так подробно о ней расспрашивал. В последнем акте там у вас стрельба открывается. Да? И первый выстрел — по главному герою. Его Ромашов играет, так? Оружие вы просили настоящее в штабе ВОХР, что бы все как в жизни выглядело. Ну что ж, молодцы! Тебе остается только вот эту обойму с боевыми патронами в винтовку тому, кто по Ромашову стреляет, заложить. — Коренастов остановился, вынул из кармана обойму и поднес к самому носу Вадима. — Кто там должен стрелять первым?

— Колька Мартынов…

— Ему и подложи незаметно.

— Как же, Филипп Антонович, а вдруг увидят? Потом, это ж убийство… Я не могу…

— Ишь запел как, голубчик, интеллигентик сопливый… А Зою свою хочешь сохранить? Да знаешь ли ты, что Андрей к тебе давно подбирается, он был у Симочки, когда ты в том доме пьяный валялся. Думаешь, мне не известно это. И что в мой дом бегаешь да пьянствуешь, он^знает… — Увидев полную растерянность Вадима, Коренастов немного смягчился. — Вообще-то чем ты рискуешь? Никто не узнает. Не ты ведь выстрелишь!

Вадим машинально взял обойму, сунул в карман. В свете нарождающегося утра Коренастов внимательно всмотрелся в лицо парня. Не подведет ли? Как будто решился…

— Я приду вечером, погляжу на эту пьесу, — сказал он. — Получим с тобой полное удовольствие. А после ты иди прямо к Симке. И я туда попозже загляну, поговорим кое о чем. Но смотри, не вздумай бить отбой. Иначе ты даже представить себе не можешь, что тебя ждет! Пока…

Коренастов круто повернулся и пошел обратно. Вадим некоторое время растерянно смотрел ему вслед. Вдруг со стороны дома № 19 послышался выстрел, за ним — другой… Филипп Антонович оглянулся на Вадима, махнул рукой и тяжело побежал туда. Не доходя до дома, нырнул в овраг. Осторожно пролез через кустарник на другой склон, выглянул на дорогу. У калитки его дома — грузовой автомобиль, люди с винтовками подсаживают девушек в кузов. Двое в кожанках вытащили мужчину со связанными руками, за ним второго… Облава! Откуда чекисты узнали про этот дом?

Во дворе вдруг снова начали стрелять, затем раздался взрыв. “Граната”, — определил Коренастов. Ярко вспыхнул сарай, языки пламени взметнулись в рассветное небо. В их отблеске стал отчетливо виден высокий парень без фуражки, мелькнули светлые волосы. Андрей Ромашов! Опять он… Через двор провели еще одного человека, он хромал. Значит, двое убиты, остальные арестованы. Вот тебе и поджог складов! Провал полный…

До этого момента Коренастов как-то бесстрастно фиксировал происходящее. Но тут почти физически, всем телом, почувствовал, осознал, что сам-то избежал опасности. Его даже пронизал озноб. Это же просто чудо, что его там не было, ушел всего на полчаса — и на вот тебе! Он жив, жив, господа товарищи! И еще покажет вам, чего стоит. В первую очередь расправится с этим гаденышем. Да, да, в нем заключен какой-то злой рок для их семьи — сначала брат, потом дядя. Но на Филиппе Логачеве он сломается навсегда, не на того напал! Приходите, господа, на спектакль — полюбуйтесь!