Сто тысяч Королевств - Н. Джеймисин

Да если б только кровать… Одно из огромных застеклённых окон снизу доверху было испещрено паутиной больших и малых трещин; и пока что только чудом не раскололось вдребезги. Также дела обстояли и с прикроватным трюмо. Один из книжных стеллажей был опрокинут на пол; разрозненное, но на вид непострадавшее содержимое расшвыряло по всей комнате. (С громадным облегчением я заметила и отцовский томик, целёхонький и невредимый.) В отличие от его собрата, разломанного и полусгоревшего, а с ним — и большинство бывших внутри книг.

Нахья вынул опустелую чашку из моих враз ослабелых рук прежде, чем я, разжав пальцы, успела её выронить.

— Вам не обойтись без кого-нибудь из ваших дружков энэфиного племени, чтобы поправить здесь всё и прибраться. Этим утром я пока что придержал сбежавшихся слуг, но моего трюка надолго не хватит.

— Я… я не… — Я беспомощно покачала головой. Слишком многое из произошедшего в памяти моей сказывалось призрачной, не столько реальной, сколь потусторонней сказкой. Видением. Перед глазами всколыхнулась картинка стремительного падения. Не пробившего потолок. В отличие от кровати.

Нахья сопровождал молчанием каждый мой шаг, беспорядочное блуждание, туда-сюда, по комнате, хруст стекла под туфлями и треск распещепившихся деревянных обломков. А когда я подобрала с пола осколок стекла, он наконец проговорил негромко:

— Не так уж вы и схожи с той библиотечной фреской, как мне впервой померещилось.

Меня разом развернуло к нему лицом. Падший послал слабую улыбку. А я-то считала его просто человеком, смертным, но нет… Он, просуществовавший, и более чем странно, долгие столетий, знал чересчур много для «простого смертного». Похоже, куда более походя сутью своей на демонов прошлого, истаявших в веках, наполовину смертный, но на другую… нечто иное.

— Как давно вам известно?.. — задалась я вопросом.

— С первой нашей встречи, — снисходительно пояснил он, чуть изогнув губы. — Ну, если тот раз допустимо именовать «вс-тре-чей», — добавил насмешливо.

Остановившись, уставился на меня; и взгляд его был точь-в-точь, как тот, коим он одарил меня тем первым вечером на Небесах. Основательно подзабытым, в тогдашнем водовороте страха. И потом, позже, в палатах Скаймины…

— А вы неплохо играете, нося маски, как завзятый актёр.

— Обстоятельства располагают. — Улыбка торопливо сбежала с его лица. — Но даже тогда я был не вполне уверен. Покуда не проснулся и не обнаружил вокруг всё это. — Он обвёл рукой полуразрушенную, опустошённую спальню. — И вас близь себя, живую и здравую.

Последнего я и сама не ожидала. Но раз уж так, теперь предстояло разобраться с… последствиями.

— Я — не она, — сказала утвердительно.

— Не она. Но, бьюсь об заклад, что частица её или, наоборот, она — вас. Поверьте, коё в чём таком я разбираюсь, и неплохо. — Он пробежался рукой по волосам, от лба к виску, пропуская сквозь пальцы непокорные чёрные пряди. Было более чем ясно, что крылось за этим лёгким жестом: обычные тёмные пряди, а не клубящиеся тьмой завитки и извивы его божественного «Я».

— Почему вы не разболтали прочим, раз догадались?

— Думаете, я из таких?

— Да.

Он хохотнул, коротко, словно добавив в голос холодного металла.

— Хорошо же вы разобрались со мной.

— Вы сделали бы всё что угодно, лишь бы облегчить свою участь.

— Ах-ха, да вы и вправду изучили меня всего, с головы до ног. — Он плюхнулся в кресло — единственное, что вокруг оставалось нетронутым, — перебросив колено поверх руки. — Но коль вам, леди, известно столь многое, отчего ж вы не в состоянии догадаться, почему я никогда не поведал бы Арамери о вашей… исключительности.

Опустив осколок обратно, я подошла к нему.

— Объяснись, — приказала, ибо жалость моя к нему не имела ничего общего со словом «нравиться».

Он покачал головой, словно бы упрекая меня в нетерпении.

— Я бы тоже не против заиметь свободу.

Я нахмурилась.

— Но если Владыка Ночи когда-нибудь наконец обретёт волю…

Что станется со смертною душою, погребённой в божественном теле? Обречён ли он будет забыться и никогда боле не пробуждаться? Или частица его, загнанная в ловушку, запертая в чуждом разуме, будет и дале осознавать себя? Или же попросту прекратит существовать?

Он кивнул, и передо мной как наяву пронеслись все те мысли, раздумия и более того, всё что тянулось с ним эти долгие-долгие столетия.

— Если дню этому суждено некогда сбыться, он обещал уничтожить меня.

И этот Нахья с радостью приветствовал бы долгожданный день своей погибели, отдалось холодком у меня в груди. Может статься, он и прежде неоднократно пытался покончить с собой, — лишь чтобы воскреснуть следующим утром, схваченный магическим силком, предназначенным мучить и мучить свергнутого бога.

Ну что ж, коль всё пройдёт в соответствии с планами, он уже скоро обретёт свою… свободу.

Встав, я подошла к единственному уцелевшему окну. Высоко в небе пылал яркий обруч послеполуденного солнца. Последний день моей жизни подсократился вполовину. Стоило только задаться мыслью, на чтобы потратить оставшиеся драгоценные минуты, как я ощутила, что в комнате объявился кто-то ещё, и обернулась через плечо. Сиех стоял посреди искорёженных завалов, и взгляд его перебегал с обломков кровати на меня, с меня на Нахью, и обратно, по кругу.

— А ты неплохо выглядишь, после всего-то, — проговорила довольным тоном. Готлинг вновь выглядел подобающе юным; с пятнистой коленкой, испачканной в траве. Впрочем, в сосредоточенном взгляде его, направленном на Нахью, не было ни капли от невинного ребёнка. Вертикальные щели зрачков щурились как у люто взбешённого зверя — на сей раз мгновенное изменение протекало на глазах — и я знала, что не могу ни вмешаться. Я подступила к Сиеху, умышленно заступая дорогу и открывая объятием ладони, словно подзывая мальчика к себе.

Он ответно обхватил мои руки своими, почти ласковым, нежным жестом, — но лишь для того чтобы, аккуратно подхватив, передвинуть меня к себе за спину, — а пссле развернулся лицом к лицу к Нахье.

— Ты как, жива, Йин? — тревожно вопросил, опускаясь на корточки, нет, припадая к полу. Движением не бойца, но дикого зверя, взведённой пружиной сжимающегося перед прыжком. Нахья безмолвно вернул ему холодный взгляд.

Я успокаивающе положила ладонь на плечо Сиеха, напряжённое, тугое, как плотно скрученный моток проволоки.

— Да всё же обошлось, не тревожься так.

— Стоящий перед тобой опасен, Йин. Мы не доверяем ему.