Россия. Век XX. 1901–1964. Опыт беспристрастного исследования - Вадим Валерианович Кожинов

многие русские члены ЦК имели весьма малый вес. Это, в сущности, видно невооруженным глазом: такие, например, имена русских членов ЦК в 1917–1922 годах, как М. Ф. Владимирский, Г. Е. Евдокимов, Н. П. Комаров, И. И. Кутузов, В. П. Милютин, В. М. Михайлов, М. К. Муранов (не путать с Мураловым), Е. А. Преображенский, И. Н. Смирнов, явно несопоставимы по своей значительности с именами нерусских «цекистов»: Дзержинский, Зиновьев, Каменев, Радек, Рудзутак, Свердлов, Сталин, Троцкий, Урицкий, Фрунзе и т. д. Среди русских членов ЦК было, пожалуй, только трое могущих «соперничать» с этими нерусскими – Бухарин, Рыков, Томский.

Могут напомнить, правда, что в 1920–1921 годах членами ЦК стали такие гораздо более известные русские, как Андреев, Ворошилов и Молотов. Однако они приобретают первостепенное значение лишь впоследствии, во второй половине 1920-х годов.

И есть основания полагать, что те или иные из перечисленных выше русских членов ЦК были введены в этот верховный орган в те годы прежде всего для соблюдения определенных «национальных пропорций» (в дальнейшем я еще коснусь этой темы), а их реальная роль во власти не была первостепенной. Наконец, некоторые известные члены ЦК, считавшиеся русскими (или украинцами), исполняли – по крайней мере, в период 1917–1922 годов – главным образом, «техническо-секретарские» обязанности – например, Е. Д. Стасова и Н. Н. Крестинский, которого Ленин называл «управделами», осуществлявшим «техническую работу»[264]. Власть в собственном смысле слова была сосредоточена в других руках.

Как уже говорилось, многие сейчас уверены в том, что власть была «еврейской». Но, не отрицая исключительно большую роль евреев в тогдашнем «руководстве», считаю необходимым сосредоточить внимание прежде всего на иной стороне дела, которая, как я постараюсь доказать, имеет наиболее существенное значение для понимания судьбы России в послереволюционный период.

Итак, в состав ЦК в 1917–1922 годах входили 27 русских, из которых, правда, большинство играло тогда второстепенную роль, 10 евреев и 11 людей других национальностей. При этом необходимо сознавать, что вхождение людей различных национальностей в состав верховной власти не было и не могло быть неким малосущественным фактом, ибо при всех возможных «случайностях» эти люди, прежде чем оказаться в правящей страной верхушке, проходили достаточно длительный и многоступенчатый «отбор». Приведу хотя бы один показатель: со времени создания РСДРП в ее высшем руководящем органе побывало в общей сложности 65 человек, но только 13 из них (то есть 1 из 5) входили в состав ЦК после прихода большевиков к власти.

И присутствие в ЦК в 1917–1922 годах одиннадцати человек – около четверти общего состава, притом очень влиятельных, – принадлежавших к различным национальностям, как бы выявляет чрезвычайно важную особенность тогдашней власти в России. Казалось бы, «многонациональный» состав ЦК был совершенно закономерен, даже естествен в стране, населенной многими народами, и впоследствии – скажем, в 1950–1980-х годах, когда в ЦК постоянно входили своего рода «представители» народов Закавказья, Средней Азии, Прибалтики и т. п., – это было не могущим вызвать никаких вопросов положением вещей.

Однако в 1917–1922 годах в состав ЦК входили и играли в нем первостепенную роль «представители» таких народов или, точнее, стран, которые либо и фактически, и юридически отделились после революции от России, превратившись в самостоятельные государства, либо вообще никогда не принадлежали к ней, – «представители» Польши, Латвии, Литвы, Бессарабии (ставшей с 1918-го и до 1940 года частью Румынии), Болгарии, Австрии: Ян Берзин, Феликс Дзержинский, Карл Радек (австрийский еврей), Христиан Раковски, Ян Рудзутак, Ивар Смилга, Петерис Стучка и т. п. Нельзя не сказать еще (об этом обычно забывают), что до 1922 года самостоятельными государствами (и даже нередко весьма враждебными!) являлись по отношению к России и Грузия с Арменией, и потому члены ЦК Сталин (Джугашвили), Орджоникидзе и Шаумян – так же, как и перечисленные выше лица, – были тогда, по существу, эмигрантами, вершившими власть не в своей стране! (Стоит отметить, что многие из тех властителей, о которых уже сказано и будет сказано ниже, до 1917 года не жили непосредственно в России, плохо знали русский язык или, по крайней мере, говорили на нем с сильным акцентом; словом, это в самом деле были «чужаки».)

Но пойдем далее. Дело не только в составе ЦК. Не менее или даже еще более «многозначителен» тот факт, что во главе – то есть именно на самых высоких постах – собственно «силовой» и карательной власти – ВЧК-ГПУОГПУ – находились поляки Дзержинский и Менжинский, а также латыши Мартин Лацис (это псевдоним; настоящее имя – Ян Судрабс) и Якоб Петерс.

И, наконец, третье: многие фактические «эмигранты» играли важнейшую роль и в Красной армии. Военное командование как таковое во всем главном и основном подчинялось созданному 8 апреля 1918 года Всероссийскому бюро военных комиссаров, преобразованному позднее в Политуправление Реввоенсовета Республики. И при каждом командующем фронтом или армией находился член Реввоенсовета (а при начальниках корпусов, дивизий и т. д. – военный комиссар); эти названия должностей звучат вроде бы не очень уж внушительно, но на деле занимавшие такие посты лица имели поистине чрезвычайные, диктаторские полномочия. И очень многие из членов Реввоенсовета при основных фронтах гражданской войны были, в сущности, «иностранцами»: Бела Кун, Карл Данишевски, Оскар Стигга, Юзеф Уншлихт, Рейнгольд Берзиньш (Берзин), а также уже упоминавшиеся выше Христиан Раковски, Ивар Смилга и т. д.

Подобных иностранных «диктаторов» менее крупных составных частей красных войск (армий, корпусов, дивизий и т. д.) здесь невозможно перечислять, но следует добавить, что в их полном распоряжении были особые подразделения так называемых интернационалистов, подобранных в основном из проникшихся большевистскими идеями военнопленных (попавших в плен во время войны 1914–1917 годов), а также различных эмигрантов и беженцев; ведь всего к октябрю 1917 года в России находилось около 5 миллионов (!) иностранных граждан»[265] (разумеется, «интернационалистами» стала лишь небольшая, но все же значительная часть этих людей).

Проблема эта изучена до сего дня совершенно недостаточно. Сошлюсь для примера на уже упоминавшуюся книгу Владимира Солоухина, хотя не могу не подчеркнуть, что его явно очень слабое знание фактов присуще и подавляющему большинству других авторов, пишущих о революционной эпохе. Он утверждает: «Дисциплина в Красной армии держалась на расстрелах, осуществляемых ЧОНовцами, то есть… латышскими стрелками… Впервые, наверное, в истории человечества были придуманы и практиковались заградотряды. То есть сзади красноармейцев, идущих в бой, сидели “чоновцы” с пулеметами. В знаменитой Чапаевской дивизии, как стало теперь известно, тоже были заградотряды»[266].

Здесь все перепутано прямо-таки удивительно. Во-первых, ЧОН («Части особого назначения») не имели ровно никакого отношения к «латышским стрелкам». Эти «части» были созданы в 1919 году во всех губерниях, уездах,