Еврейский миф в славянской культуре - Ольга Владиславовна Белова

за то, что они вырыли из земли бурдюки с водой и ему не удалось показать Христу чудо добывания воды из земли (поэтому турки не едят свинины). Однако Христос сказал: «Пусть будет проклято только то место, за которое ты держишь свинью» (рассерженный Магомет в это время накручивал свинье хвост). Поэтому у свиньи всегда хвост крючком (Дикарiв 1896: 5–6).

Характерная параллель мотиву «выкапывания» обнаруживается в другой зоне напряженных межконфессиональных отношений. У марийцев, которые упорно сопротивлялись христианизации, в начале XX в. записана легенда о свинье как нечистом животном (влияние соседних мусульман). Юмо (Бог) раздавал судьбу животным. Свинье он сказал: «Что будешь находить под ногами, то ешь». Свинья отправилась в день Пасхи копаться в поле (нарушение запрета на работу в праздник); там она выкопала из земли Христа. С тех пор люди стали отмечать праздник Пасхи. Христос «отдал для людей свою кровь, напоил людей кровью. С тех пор вино «тар» (священное жертвенное вино) называют Христовой кровью» (Марийский фольклор 1991: 29, 264; записано венгерским ученым Эденом Беке в 1916–1918 гг. от военнопленного марийца Дмитрия Рыбакова (35 лет) из д. Туршомудаш Яранского уезда Вятской губ.).

Для восточнославянских народных легенд, развивающих этноконфессиональную тематику, характерен противоположный мотив «закапывания», связанный со свиньей как с животным, разрешенным в пищу христианам в отличие от иудеев и мусульман (см. раздел 4.7).

В хронологическом отношении перечисленные мотивы восходят, как правило, к дохристианской – античной эпохе. Петроний (Fragmenta № 37) саркастически приписывает евреям обожествление свиньи, Ювенал замечает, что свинина запретна для иудеев так же, как человеческое мясо. Наконец, Плутарх в «Застольных беседах» приводит «рационализированное» обоснование запрета на свинину, приписанное египтянам: «Свинье же, по их [египтян] словам, почет оказывается по вполне основательной причине: первой взрыхлив землю своим длинным рылом, она, как гласит их предание, оставила след пахоты и тем самым показала, каково назначение сошника… если бы иудеи гнушались свиньей, то убивали бы ее так же, как маги – водяных крыс. В действительности же для них убить свинью – такое же нечестие, как и отведать ее мяса. Возможно, имеет смысл предположение, что, подобно тому, как почитают они осла, показавшего им источник воды, так воздают они поклонение и свинье, научившей их севу и пахоте» (5, 2).

Приведенные фольклорные легенды представляют парадоксальное смешение представлений (в том числе «бродячих» книжных сюжетов) о различных конфессиональных традициях, которое свободно вписывается в архаический жанр этиологической легенды (с «тотемическими» превращениями и т. п.). Подобные представления, очевидно, «снимают» конфликтные ситуации в традиционном обществе.

4.8.2. «Птица царя Соломона», или «жидовская зозуля»

В народных верованиях полесско-подлясского пограничья к сфере «чужого», «инородческого» природного мира оказывается причислен удод (Upupa epops), который в западных говорах украинского и белорусского Полесья, а также в диалектах соседнего региона – польского Подлясья – устойчиво именуется жидiвська зозуля, еўрэйская зозуля, жыдоўска зазуля, вудвуд жидовски, zydowska zazula и т. п.

«Еврейской» птицей удод считается по целому ряду признаков, роднящих его в сознании носителей местной традиции с их этническими соседями – евреями (Белова 2001а; Белова, Петрухин 2002) Исходя из перечисленных названий удода, можно заключить, что удод – это кукушка («зозуля»), но необычная, «чужая», «еврейская», отличающаяся от «настоящей» кукушки и голосом, и внешним видом, и поведением (точно так же, как отличается еврей от любого местного, «тутейшего» жителя).

В окрестностях Белостока «еврейскую» принадлежность удода объясняют тем, что эту птицу когда-то евреи привезли из других стран (Гура 1997: 600).

В Полесье считается, что удод носит имя Япуп (ср. классификационное название этой птицы: Upupa epops. – О.Б., В.П.) или Юда. «Жыдуўску зозулю звалы Япyп, бо яна куе путь-путь» (Парохонск Пинского р-на Брестской обл., ПА 1990); «Жыдивска зазуля, бо вин юдaч, крычить бы Юдa – у-у-у-у, дэй зовуть Юдoю» (Бездеж Дрогичинского р-на Брестской обл., ПА 1988).

«Речевое поведение» удода как «еврейской птицы» маркировано: в его крике слышится слово «еврей» («юд-юд» – з. – укр.; Gustawicz 1881: 126) или слово «что?» на идише («вус-вус», «вут-вут»): «Уткач. Жыдывська зозуля. [Кричит: ] “Вус! Вус! Вус!” “Вус” – по-жыдывськи “шчо”. “Вус, вус, – кажэ, – вус?”» (Олтуш Малоритского р-на Брестской обл., ПА 1985, зап. А.В. Гура); «Удод, жыдоўская зазуля. Удод кажэ: “Вут-вут-вут-вут”» (Рясно Емильчинского р-на Житомирской обл., ПА 1981, зап. А.Л. Топорков); «Вут-вут-вут! Так и жыды балакают. То жыдоўска зозуля куе» (Курчица Новоград-Волынского р-на Житомирской обл., ПА 1981, зап. О.В. Белова).

Удод живет по своему «еврейскому» календарю, потому и прилетает из теплых стран не вместе с другими птицами, и петь начинает раньше. «Жидовская зозуля» прилетает на две недели раньше «зозули обыкновенной» точно так же, как еврейская Пасха опережает православную на две недели (Олтуш Малоритского р-на Брестской обл., ПА 1985, зап. А.В. Гура); «Жыдоўска зозуля – она перва по вэсьне yдкае. Жыдоўська зоўзуля пэрва закуе, а нашая ўторая. А лyччэй услышать свою, як жыдоўськую» (Ковнятин Пинского р-на Брестской обл., ПА 1981, зап. А.В. Гура). В белорусском Полесье удода называют «жидовской зозулей» еще и за то, что он в отличие от обыкновенной кукушки продолжает кричать и после Петрова дня (Оброво Ивацевичского р-на Брестской обл., ПА 1987).

«Жидовской зозулей» удода называют также и потому, что он упоминается в Библии среди тех птиц, которых Бог запретил есть евреям: «А вони, значыть, свинины не йилы, йим не росполагало, не разрешиў Бог <…> ў Библии написано, шо yдода нэ йисты; ўсяку птицу йисты, а yдода нэ йисты. От ёгo и назвалы – жыдиўска зозуля» (Речица Ратновского р-на Волынской обл., ПА 2000, зап. О.В. Белова; ср. Втор. 14: 18).

Отличительная внешняя особенность удода – хохолок на голове – также связывается (и довольно курьезно) в народных легендах с евреями: один удод позаимствовал у другого хохолок и отказался отдавать; не помогли даже просьбы евреев, которые пытались соблазнить похитителя орехами и конфетами (Вышевичи Радомышльского р-на Житомирской обл., ПА 1981, зап. Л.М. Ивлева).

Однако главный признак удода, получающий в народных представлениях разнообразное толкование, – это сильный неприятный запах, исходящий от этой птицы. Запах удода соотносится с запахом, который якобы присущ самим евреям (о «еврейском» запахе и связанных с ним суевериях см. Белова 2005: 58–61, а также 4.1): «Удод – еврэйска зозуля. Воняе, таму еврэйска» (Жабчицы Пинского р-на Брестской обл., ПА 1990); «Ўдода, жыдивска ўдода <…> Гавoрать, шо вона евреем смэрдыть» (Ласицк Пинского р-на Брестской обл., ПА 1984); «От удода исходит такой же неприятный запах, как и от евреев, которые едят много лука» (Речица Ратновского р-на Волынской обл.; Гура 1997: 600). Запах удода