Жизнь и приключения хроника Сидора с хроником Димоном на Юге - Анатоль Нат

А больше никто ничего не знает и ни о чём не догадывается. Даже из моего отряда никто, ни единая живая душа, — ещё раз подчеркнул он.

— Место не потерял, найти потом можешь?

— А чего его искать, — невесело ухмыльнулся Димон. — Будешь смеяться, но таких мест, где растёт наш ненаглядный поморский горный кедр кругом полно. Вот сейчас выйдем из дома и пройдёмся к морю на Толстый или Тонкий мыс, к скалам, и я тебе там десяток подобных мест сходу найду, где растут наши уродцы.

— Не понял, — насторожился Сидор. — Это что, шутка такая?

— Это, к сожалению не шутка, — тяжело вздохнул Димон. — Я облазил практически весь берег моря в районе нашего города и вот что я тебе скажу. Наш ненаглядный приморский кедр, который горный, который никто найти не может, оказывается водится здесь повсеместно, везде по побережью. Здесь, в окрестных холмах, на скалах, на песчаных косах, в солёных болотинах, везде. Разве что в степи его не встретишь потому как там ему совсем не климатит. Сухо уж больно, да и почвы здесь не шибко плодородные. А вот на скалах вдоль побережья, да по песчаным дюнам его полно.

— И никто не догадывается? — подозрительно прищурил глаза Сидор

— А он как неуловимый Джо из анекдота, нафиг никому не нужен. Ну, кроме нас с тобой конечно, — невозмутимо отозвался Димон. — Не зная, с чем имеешь дело, ни в жизнь не догадаешься. Я и сам-то догадался совершенно случайно, лишь когда сам увидел то что и до того видел десятки раз — доставший уже до упора кедровый стланик под ногами, попав в который все ноги себе сломаешь, и птицы. Вот тогда в мозгу неожиданно и сложилась головоломка. Словно щёлкнуло. Птицы — вот что было ключом к отгадке. И гуано, то бишь дерьмо птичье на ветках. Как перед глазами встала картина из прошлого — белые обгаженные ветки привезённых неизвестно откуда саженцев и зелёные хвоинки во все стороны. Тут-то оно у меня всё и сложилось.

— Вона как, — медленно проговорил Сидор. — На то, что под ногами, да прямо перед глазами никто никогда не обращает внимание. Как всё просто.

— Ото ж, — хмыкнул Димон, глядя на задумчивого друга.

— Чего же тогда я тут ни кедровых орехов, ни кедрового масла, ни поделок из кедровой древесины не видел? — вопросительно хмыкнул Сидор. — Пуговицы какие-нибудь, пряжки, ложки, матрёшки….

— А ты часто видел поделки из кустарника, о древесину которого нож сломаешь? — ухмыльнулся Димон. — Забыл, что человек — ленивая скотина. А ты еловое масло где-нибудь и когда-нибудь видел? — грустно усмехнулся Димон. — Ты видел хотя бы раз, чтоб из еловых семечек давили масло? Нет? Вот и я нет. Потому как оно нафиг никому не нужно. И с этим кедром приморским та же самая история. Ты её просто не видел, местную кедровую шишку. Хош, покажу, чтоб и ты посмотрел?

Гляди, — протянул он Сидору на ладони что-то маленькое, серое и круглое. — Насмотрелся, — усмехнулся он, видя задумчиво прищурившегося Сидора, внимательно крутящего в пальцах самую обыкновенную шишку, размером буквально с напёрсток.

Прошлогодняя, — пояснил Димон. — Под кустом подобрал тебе показать. Как видишь, это нечто, сродни шишки с какой-нибудь обычной ёлки в наших краях, и кедровые орешки размером меньше просяного семечка. И кому они такие нужны? Да и поди догадайся что это кедр, а не какая-нибудь ёлка. Я сам, пока не сжёг на костре пару охапок таких кустиков, всё поверить не мог, что это кедр, а не какая-нибудь местная ёлка. Лишь по аромату горящего кедра и отличил. А до того — никак, всё не верил.

— Сжёг, говоришь, — поднял на него задумчивый взгляд Сидор. — А что, — поднёс он ближе к глазам маленькую шишку, — похожа.

— И много ты в своей жизни видел сборщиков еловых шишек? — ухмыльнулся Димон. — Ни одного? Вот и я ни одного.

Впечатлила? — отобрал он шишку из рук Сидора. — Вот и меня тож. Потому я и думаю теперь, а не торопимся ли мы с этим кедром? А вдруг он не тот. Но зная тебя — я даже не сомневаюсь в наших следующих шагах. Уже сейчас готов детально всё описать.

— М-да? — поднял правую бровь Сидор. — Излагай.

— Пожалуйста, первый шаг — здесь где-нибудь в Приморье, желательно недалеко от Плёса и от того места где я нашёл эти деревца, организовываем тайную плантацию, где будем готовить посадочный материал к переправке в Старый Ключ. Для ускорения процесса подготовки саженцев сразу загоняем на ту плантацию не менее пары тысяч рабов, или, как ты их любишь называть вольных ссыльнопоселенцев. И охрану к ним, в соответствующем числе, чтоб свободные работники свободного труда на следующий же день сами свободно не разбежались. Возможно такое? Возможно.

Второе — организовываем доставку. Но так, чтоб концов обратных было не найти, чтоб никто не знал откуда к нам попал этот посадочный материал. Возможно такое? Тоже возможно.

И третье — силами наших подростков, которых ни много, ни мало, а целых пятнадцать тысяч душ, организовываем массовую разовую посадку привезённых саженцев на уже заранее подготовленных участках.

Посадку проводим зимой, как и в тот первый раз, чтоб было полное соответствие. Чтоб хоть в мелочах не рисковать, да и для экономии времени. На лето и других дел полно, кроме как заниматься посадками каких-то сомнительных саженцев. Которые, по большому счёту, не больно то нам и нужны, так, больше для престижу, чем на самом деле доход надеемся от того кедра получить.

Я прав?

— Более чем, особенно в части дохода, — глухо отозвался Сидор. — В деталях много чего можно ещё дополнить, но в целом ты прав абсолютно. Детали обговорим потом.

— Погоди с деталями, — поморщился Димон. — А теперь ты меня убеди, что это тот самый кедр, чтоб я был спокоен, и у нас всё получится, — глухо буркнул Димон, пристально глядя Сидору прямо в глаза. — Потому как это работа минимум на полгода. Да такая, что зная тебя, сразу скажу — у всех хребты будут трещать, пока всё по уму не сделаем.

Ну, сделали. Хорошо. А что дальше? А вдруг это не тот кедр? Вдруг не поморский, не горный, не тот, что в первый же год даст бешеный прирост и сразу даст большую урожайную шишку, с орешками чуть ли не в ноготь величиной?

Отстранив руку в сторону, Димон демонстративно сравнил мелкую шишку, что так и держал в своей руке и отставленный чуть в сторону ноготь на большом пальце правой руки.

— Что если это не тот кедр? Что тогда? — воткнул он напряжённый взгляд Сидору прямо в глаза. — Не будем ли мы тогда выглядеть как полные идиоты?

— Мы и так в глазах практически всего населения Старого Ключа выглядим полными идиотами, занимаясь посадками какого-то подозрительного горного кедра, вместо того чтобы спокойно, не заморачиваясь засадить подготовленные площади земель самым обычным лонгарским кедром и не париться ближайшие семьдесят лет.

Ты заметил, что они здесь никогда никуда не торопятся? Это мы всё гоним непонятно куда и непонятно зачем. Всё никак не можем угомониться и забыть свои московские привычки. А они тут спокойные как танки. Что для них какие-то семьдесят лет — пыль под ногами. Кедр сажается на вырост, на поколения, а не на год и не на два, как собираемся сделать мы.

— Поэтому в их глазах мы ВСЕГДА будем выглядеть идиотами. И что? Менять свою натуру в угоду кому-либо? Ты будешь? Нет. И я нет. Так что, не парься. У нас или получится или нет. Фифти-фифти.

Помнишь, я тебе как-то рассказывал занимательную историю, что произошла с одним нашим общим приятелем, с Пашкой Киреевым, когда тот вздумал помочь какому-то своему приятелю с озеленением его дачи? Картина один в один сходная с тем, с чем и мы столкнулись при посадке уже своих саженцев там на Левобережье.

Сначала они в Муромских лесах по песчаным увалам накопали молодых можжевельников. Самого обыкновенного можжевельника — джуниперус соммунис. Может и не молодых кустиков, а старых, года никто там не считал, но высотой они все были где-то по колено, тощенькие и невзрачные. Поэтому их условно и можно было считать молодыми.

Потом Пашка привёз их на дачу к приятелю и посадил вдоль дорожки от калитки к крыльцу, этакой живой изгородью. Чтоб, значит, они разрастались и зеленели, источая пользительные фитонциды для повышения здоровья приятеля и его многочисленного семейства. А часть, всего, кажется, пару точно таких же по высоте и по фактуре можжевельников отвёз на другую дачу, к другому приятелю. Не влезло на ту дорожку всё что накопали, места не хватило. Не выбрасывать же было.

Так вот у первого приятеля дача была расположена на бедных песчаных пойменных пылеватых песках, которые приходилось постоянно поливать, иначе на огороде всё просто выгорало без воды. И естественно, те можжевельники никто и не думал поливать, потому как нафига, это же не огород, сами вырастут.

А у другого его приятеля те два оставшихся кустика Пашка посадил на влажные глинистые почвы в том месте, где как раз из-под склона выклинивались грунтовые воды богатые минеральным питанием, верховодка проще говоря.