За дверью в лето - Николай Грязнов

Девушка, заметив преследователя, заложила крутой вираж и едва не налетела на Роджера. Поскольку она смотрела скорее назад, чем вперед, эффект неожиданности получился особенно впечатляющим, малышка громко взвизгнула и элегантно скакнула в сторону. Претендент на благосклонность сельской красавицы тоже обратил внимание на потенциального соперника и, подойдя на дистанцию удара, занял боевую позицию.

Бывший храмовник даже не вздрогнул, а лишь брезгливо поморщился, когда деревенский увалень, здоровый и неуклюжий, склонил голову набок и завыл дурным голосом. Было крайне забавно получить от местного забияки вызов в духе старинных народных традиций, но ободраный хвост аборигена рождал скорее жалость, чем раздражение. Удивленный сонным равнодушием к устроенному им движению воздушных масс, обладатель кривых лап и рваной ноздри подошел чуть ближе. Подумал и взял еще более высокую ноту.

Несмотря на душераздирающие звуки, извлекаемые преследователем сельской красавицы, посторонний продолжал игнорировать присутствие агрессивно настроенного местного жителя. Более того, он даже слегка отвернулся от виртуоза горлового завывания, положил голову на передние лапы и уставился на обычный фонарь возле ближайшего дома. Недоумевающий витас деревенского разлива резко оборвал свою не имевшую успеха арию, наклонил голову и внимательно всмотрелся в астральную искорку незнакомца.

По-видимому, увиденное не сильно его обрадовало, хотя Роджер не играл мускулами и не демонстрировал своих боевых навыков. Он просто на одно мгновение слегка приподнял покрывало защиты, абориген тут же осознал свою ошибку. Любитель акапелло сразу стал ниже ростом почти вдвое, поджал хвост и ретировался с поля несостоявшегося боя беззвучно, но стремительно. Девушка, все это время прятавшаяся в тени ближайшего дерева, робко вышла из-за ствола то ли клена, то ли ясеня, и неожиданно поклонилась незнакомому леомуру:

— Спасибо вам, господин соронг, за защиту, а то проходу нет от этого идиота. Таскается за мной повсюду. Считает себя моим женихом, бедолага.

Лиат вначале хотел спросить ее, почему сельчанка отнесла его к высшим, но передумал, решив, что деревенским недотепам любой горожанин должен казаться барином:

— Как зовут тебя, красавица?

— Ксюшей. А вас?

Тобио невольно внутренне вздрогнул, но внешне остался невозмутим. Наверно, было что-то символическое в том, что первую встреченную им девушку звали так же, как и погибшую подругу убитого не без его помощи Рыжего. Он не мог понять только, зачем судьба напоминает ему о столь недавнем прошлом. Впрочем, не ответить на вопрос малышки было бы совсем невежливо.

— Роджер. Только не выкай, а то я чувствую себя стариком немощным.

— Хорошо. Не буду. — Леомара подошла еще чуть ближе, и он увидел, что у нее весьма неслабый Дар в отличие от ее неудачливого поклонника.

— Хм, если он тебя так сильно достал, почему же сама его не прогонишь?

— Гоню, только он упрямый. Два раза приложила в полсилы, так балбес решил, что я с ним заигрываю. Не убивать же дурака за непонятливость.

— Убивать не стоит, это верно. Ну что ж, неси свой крест дальше. Хотя я бы на твоем месте отправился в город учиться. Что тебе в этой глубинке чахнуть? Не знаю, откуда в тебе такой Дар, но среди лиатов ты бы явно была не последней.

— От дедушки, проезжал через нашу деревню лет десять назад один соронг, приглянулась ему бабушка моя, осчастливил он ее, — Ксюша посмотрела на Роджера глазами, говорящими без слов, что она ждала от него повторения подвига неведомого благодетеля.

— И долго он прожил с твоей бабушкой?

— Одну ночь.

— В чем же тогда счастье?

— Так ведь он роду подарил силу. Я еще не из самых одаренных буду.

— А как же любовь? — поинтересовался леомур.

— Бабушка до сих пор любит его.

— И никого к себе не подпускает? — не поверил странник.

— Никого. Памятью живет. Тем мимолетным мгновением.

— Чудны твои творения, создатель. Я бы так не смог.

— А я бы смогла, — сказала красавица с легким вызовом и подошла еще ближе.

В отличие от рыжей подруги Крота сельчанка не соблазняла незнакомца, не применяла женских хитростей и даже не пользовалась своей природной грацией. Она была проста, прозрачна и чиста как солнечный зайчик, упавший ранним летним утром на зеркальную поверхность лесного озера в безветренную погоду. Роджер не мог не восхищаться ее очарованием и невинностью, но перед мысленным взором леомура стояла нежная улыбка Алисы, предназначенная лишь ему одному. Ни о какой мужской слабости внезапно повзрослевший девственник даже не задумывался, на брошенный ему вызов он ответил без лишней рисовки:

— Верю. Но тут я тебе не помощник, потому что люблю другую.

— Ну и что? Никто же не претендует на любовь, мне хватит и простого внимания. От нее ничего не убудет. Или не нравлюсь тебе? Так и скажи прямо.

— Нравишься. Ты миленькая, даже очень, просто я так не могу.

— Счастливая она. Меня так любить никто не будет, — вздохнула Ксюша.

— Кто-нибудь будет. У тебя еще все впереди. Поедешь в город. Встретишь своего принца.

— Не надо меня утешать и сказки рассказывать, не маленькая уже. Никуда я не поеду. Принца встретила, только он оказался не мой. Два раза в жизни такая удача не выпадает.

— Почему не хочешь в город податься?

— Так меня там и ждут. Своих лохов хватает. Здесь я хотя бы всех знаю. А в городе… ходили туда трое из нашего рода, тоже потомки соронга. Еле ноги унесли из города. Ну, его к лешему.

— Жаль. — Тобио пожал плечами. — Сила-то у тебя есть.

— Там, кроме силы, еще хитрость нужна и знания…

— Это ты права. Без знаний в городе трудно.

— Ладно, пойду я, раз уж такой облом вышел. — Девушка повернулась спиной к соронгу.

— Постой, не уходи. Или торопишься куда?

— Нет, но если думаешь, что мне весело тут стоять после того, как ты мне отказал, то ошибаешься.

— Подожди. У меня возникла одна мысль. Утром за мной приедет мой учитель, он тоже соронг, и я ничего не слышал о том, чтобы у него была возлюбленная.

— И что? — селянка замерла, соображая, что такого интересного незнакомец хочет ей предложить.

— Посиди здесь, поболтаем, дождемся его, глядишь, он и осчастливит тебя, как ты выражаешься.

— А ты надо мной не издеваешься?

— Да что б мне своего хвоста вовек не видать! Даже в зеркале!

— Ну ладно, почему бы и не поболтать, в самом деле? — улыбнулась Ксюша.

Ночь пролетела фантастически быстро. Девушка оказалась на удивление умненькой и какой-то неземной, благодаря жизни на природе она умудрилась сохранить искренность и чистоту чувств. Они говорили о любви и долге, дружбе и ответственности, слугах и господах, устройстве мира и отношении к кобортам. Шоссе опустело, высыпали звезды, погас свет в окнах домов, а они все беседовали. Спать почему-то не хотелось, легкий ветерок, поднявшийся перед рассветом, принес бодрящую свежесть. Взошедшее солнце окрасило кусты в розовые тона. Серьезные темы как-то незаметно иссякли, а они все не могли остановиться, болтали и болтали.