Мой отец генерал Деникин - Мария Грей

Если допустить, что личные свойства А.И. делали его положение подчас трагическим в годы гражданской войны, то эти свойства перевоплощались в величайшее благо для русской общественности в дни нашего тяжелого эмигрантского бытия, когда от всех нас требовалось большое напряжение воли, дабы не пал дух. Непоколебимая твердость и моральный авторитет б. вождя добровольцев служили как бы залогом нашей непримиримости к насилию, воцарившемуся на родине. Никакого соглашательства — вот символ ген. Деникина. За все годы он остался в эмиграции неизменен, никакие политические сирены не могли его заставить поверить в эволюцию большевицкой власти. Советская власть должна быть свергнута при нашем участии словом и делом — такова всегда была позиция ген. Деникина. Его эмигрантская программа оставалась формулой белого движения: свержение советской власти и защита России. Надо ли напоминать о тех острых спорах, которые были перед войной и в которых активно принимал участие А.И., борясь, по его выражению, с «сорными травами пораженчества и псевдооборончества». В предвидении событий споры принимали драматический характер — каково будет наше поведение во время войны? Деникин неизбежно отвечал: «Свержение советской власти и защита России». Это вызывало упрек в нереальности. Нельзя, де, защищать Россию, подрывая ее силы свержением власти: нельзя свергнуть советскую власть без участия внешней силы. Словом, или большевицкая петля, или чужеземное иго. «Я не приемлю ни петли, ни ига», — отвечал Деникин…

А. Ив. ошибся несколько в прогнозах, как ошиблись многие. Он считал невозможным, чтобы вооруженный русский народ во время войны не восстал против своих поработителей. А что если в случае войны народ русский отложит расчет с внутренними захватчиками и встанет единодушно против внешних? Только в этом случае мы были бы бессильны вести прямую борьбу против советской власти — отвечал Деникин. Это была та третья позиция, которую отвергал Милюков, странным образом пытаясь доказать, что те, кто в данный момент не был бы со Сталиным, неизбежно оказался бы в лагере Гитлера. Эту третью позицию разделял значительный сектор эмиграции. Авторитетный голос Деникина удержал многих от увлечения вступить на путь, исторически явно ошибочный, как показало то, что произошло.

Но переверну эту страницу прошлого… Итоги войны, патриотический угар породили другой мираж. У Деникина не было раздвоения, столь отчетливо сказавшегося на психике части эмиграционной элиты. Он остался на своих прежних позициях — непримиримого врага советской власти и защиты подлинно национальных интересов России. Он оставался с народом, но не был с властью. Он не поверил в эволюцию большевицкого двуликого Януса. В своем последнем обращении к единомышленникам он призывал не поддаваться гипнозу отождествления советской власти с народом российским и писал: «…недопустимо замалчивать зло, ею творимое, воздерживаться от осуждения и тем более оправдывать — из опасения якобы повредить России. Ничто так повредить России не может, как оправдание большевицкого режима и большевицкой агрессивности. Надо правду называть правдой, ложь — ложью и преступление — преступлением».

Тяжелая тогда пора наступила для нас — пора сомнений и политического разложения эмиграции. Она еще не изжита совсем, но наваждение проходит, и поэтому не хочется о нем вспоминать. Лучше перевернем и эту страницу прошлого и заглянем в будущее.

Никогда еще так остро не вставала российская проблема, как в наши дни, и не потому только, что она соединена ныне с вопросом о существовании всего культурного мира. Война дала глубочайшую трещину в большевицком, по внешности монолитном, организме. Теперь железный занавес весь в ржавчине. Он не сможет сдержать напор струи свежего воздуха, который проникает в души угнетенных народов. Внутренние российские силы — это уже не сладкая мечта эмигрантов-утопистов. Между эмиграцией и родиной могут быть протянуты ощутимые нити, связывающие две половины России для единой цели — борьбы с продолжающимся большевицким насилием. Если мы, старые эмигранты — по крайней мере многие из нас, — дошли до «предельного возраста», то на смену нам пришло молодое поколение из России, поколение, испытавшее на себе весь ужас и гнет небывалого в мире государственного пресса. Оно ненавидит власть и пламенеет не ослабевшим еще от времени пылом активной борьбы. Это как бы новая смена первопоходников, тех идейных и жертвенных добровольцев, которые составляли основные ряды вставших под знамена ген. Алексеева, Корнилова и Деникина. Горестно сознавать, что в этот ответственный момент нашего исторического бытия, когда нужно найти и выковать формулу для единства мысли и действия, мы больше не услышим проникновенной речи Антона Ивановича Деникина. Но его заветы живы и послужат нам светильником, который проведет нас в предрассветные еще сумерки через все препятствия на скользкой тропе организации нашей дальнейшей, неослабевающей борьбы за возрождение России и счастье русского народа.

ИЛЛЮСТРАЦИИ

Марин Антоновна Грей

Главнокомандующий Вооруженными Силами Юга России генерал-лейтенант А.И. Деникин, 1919 г.

Отставной майор Иван Ефимович Деникин — отец А.И. Деникина.

Елисавета Федоровна Деникина (Вржесинская) — мать А.И. Деникина.

Стихи Антона, посвященные 75-летию отца.

Поручик А.И. Деникин — третий слева в верхнем ряду среди офицеров 2-й артиллерийской бригады.

А.И. Деникин с сослуживцами(первый слева), 1904 г.

В кругу друзей с «незнакомкой», 29 октября 1904 г., с. Хандаохецзы.

Полковник А.И. Деникин, Варшавский военный округ.

Элизабет Чиж: первое увлечение А.И. Деникина… его будущая теща.

Ксения Чиж: А.И. Деникин присутствует и на ее крещении, и на ее свадьбе… женихом.

Полковник А.И. Деникин в позе Наполеона…

Императоры Николай II и Вильгельм: по-братски обменявшись военными мундирами, еще не знают, что скоро война.

Полковник Генерального штаба А.И. Деникин.

Командир 4-й (Железной) дивизии А.И. Деникин со своим штабом, от него справа — начальник штаба полковник С.Л. Марков. Осек, 21 декабря 1914 г.