Вопреки всему - Владимир Александрович Сухинин

Женщина молчала. Не спрашивала, что ему нужно, не просила пощады, и это все же вызывало у Машвела легкое недоумение. Он отдал должное ее выдержке.

– А у вас отменная выдержка, княгиня, – произнес Машвел и положил руку на ее бедро. Он обратил внимание, что женщина не дернулась и не попыталась убрать руку. Она его игнорировала. «Видимо, смирилась со всем, что будет», – подумал Машвел. Это уже неплохо. – Я буду откровенен с вами. Ваши прелести меня не интересуют. Если я захочу, сотни женщин будут лежать предо мной, горя желанием ублажить меня. К тому же вы беременны… и ваш вид не вызывает у меня страсти. – Он хотел унизить ее, уколоть.

И снова княгиня промолчала.

– Мне нужна гора вашего мужа, а ей управляет гномка. Передайте ей, – а я знаю, что вы имеете с Горой связь, – чтобы она отдала управление мне. А я вас отпущу. Если она этого не сделает, я буду убивать вас по одной и вместе с вами ваших нерожденных детей. Вы, может, подумали, что вернется ваш муж, и я отвечу перед ним. Но я сын Творца, а он смертный человек. Я вернусь в место, где родился, и выйду в мир снова, так что я не боюсь его мести. Да и он может погибнуть от моей руки. Я ходок через тени, и ни у одного другого хранителя нет такой способности. Меня невозможно поймать, а я могу быть там, где есть тени. Пройду сквозь стены и любую преграду. Подумайте, время у вас есть, сутки примерно. Потом я поимею вас, и если мне понравится, буду это делать, пока не надоест. В конце вырежу вашего ребенка из чрева. Вы все это время будете жить и видеть, как он умирает на моих руках. – Женщина не отвечала, лежала безучастно и молчала. Машвел разозлился: – Хотите показать мне, что вам не страшно?

– Страшно, – созналась женщина, – но, видимо, это моя судьба.

– Ха! Судьба, – рассмеялся Машвел. – Глупые людские предрассудки. Ваша судьба и судьба вашего ребенка в ваших руках. Вам не стоит цепляться за Гору, которая вам не принадлежит. Это спор между мной и вашим мужем. Отдайте ее в мои руки и живите… – Он запнулся и стал растерянно озираться. Машвел ощутил, как неожиданно из него вышла сила. Он почувствовал себя опустошенным, испуганно замер и стал непрестанно оглядываться в поисках опасности.

В комнате кроме него и женщины никого не было. Он крутанулся, попытался перейти на магическое зрение, но ничего не увидел. Магический огонек мигнул и погас. Он понял: случилось самое страшное, связь с местом силы, где копился кокон черной энергии, оборвалась. Он стал как обычный смертный без магической поддержки. Кто-то нанес удар исподтишка, скрытно, подло, как это делал он. От этой мысли Машвел задохнулся. Кто это мог быть, пронеслась мысль. Вернулся человек? Нет, это невозможно, он бы знал… А если вернулся и сейчас атакует его убежище?

Машвел в панике выхватил кинжал и хотел броситься на женщину, убить ее, чтобы она не досталась никому. Но в это мгновение взрывная волна отбросила его к стене. Он упал, из носа пошла кровь, уши заложило, и он перестал на ридку слышать, лишь увидел, как с потолка в комнату свалился огромный переросток петуха. Птица замахала крыльями, встала перед кроватью, защелкала длинной пастью, полной зубов.

– Смерть тебе, рабб, – пригрозила она.

– Смерть тебе, инфернальное уродство, – зло сплюнул на пол кровавую слюну Машвел и встал.

Он махнул кинжалом, и птица отшатнулась, попыталась клюнуть его в руку, но Машвел перехватил шею птицы свободной рукой и, зло ощерившись, резанул птицу по горлу. Птица заклекотала, забила крыльями, из раны на Машвела хлынул поток крови.

– Сдохни, тварь, – прорычал Машвел и отбросил птицу. Он почти обезумел. Кто-то разрушил его великолепный план, и он прощать это не собирался.

Его горящие ненавистью глаза уставились на обнаженную беззащитную женщину. Та смотрела на него без страха, и это вызывало в Машвеле неконтролируемую ярость и желание убивать и убивать… Затем она медленно поднялась, неуверенно оперлась рукой о матрас кровати.

– Что, сын Творца, потерял свою силу? – усмехнулась она.

Машвел не выдержал. Он с воплем «Умри, гадина!» бросился с кинжалом на женщину. Его встретил молниеносный удар ногой в живот. Удар был сильный, но смазанный, Машвел согнулся и отошел, он оперся о стену и пожирал глазами сидящую на кровати напротив женщину с большим животом. Ему до беспамятства захотелось вырезать из ее чрева ребенка и выместить на нем свою злобу и ненависть. Она сжигала его и корежила разум сына Творца.

– Не радуйся, – отдышавшись, хрипло, с неприкрытой ненавистью произнес он. – Даже если вернулся твой муж, тебе это не поможет, ты и твой ублюдок сдохнете, я разрежу его на куски и раскидаю по комнате. – Он пригнулся и осторожно двинулся к княгине. Та смотрела смерти в глаза без страха.

– Если не боишься, подходи, – спокойно и уверенно произнесла она.

Ее уверенность на мгновение остановила Машвела, но затем он кинулся на нее, как дикий голодный зверь. Она была слаба и не могла пользоваться магией, на ее шее был ошейник, блокирующий магические способности, и она не могла уклониться, не хватало сил после парализации. Тело ее не слушалось. Княгиня лишь сумела перехватить его руку с кинжалом.

Он навалился на нее, часто дыша в лицо, и другой рукой подбирался к ее горлу. Он был сильнее, и хотя она сучила ногами, желая его оттолкнуть, он добрался до горла и сжал пальцы. Она, понимая, что уступает, забилась, надрывно застонав, захрипела. Отпор ослаб, а Машвел обрел уверенность. Он побеждал, и кинжал уже приближался к бьющейся венке на шее.

– Нет, ты так просто не сдохнешь, – прошептал он ей в ухо и, тяжело дыша, приподнялся. Княгиня уже не сопротивлялась, ее лицо посерело от удушья. Машвел сел на ее ноги, отпустил шею и поднял кинжал, намереваясь разрезать ей живот.

Он торжествовал и, подняв голову, закричал:

– Ну где ты там, Худжгарх? Заходи посмотреть на свою жену и ублюдка. – Затем истерично расхохотался. Он увидел глаза женщины, в них была надломленность и обреченность. – Поняла, кто тут главный, – проговорил он и снова поднял кинжал. Но не успел его опустить.

Резкий рывок сдернул его на пол, а затем он услышал крик: «Кидай эту мерзость в сундук!» К его удивлению, он был поднят и брошен в узкий ящик, крышка захлопнулась, и он остался в темноте, свернувшись калачиком. Было тесно, неудобно, он попытался открыть крышку, но не смог, потом попытался выбраться через портал, но тоже не смог.

– Эй! – закричал он. – Выпустит меня кто-нибудь…

– Обойдешься, – раздался знакомый