Светлые века - Йен Р. Маклауд

скрипели, натягивались. Кое-где они лопнули и трепыхались на тротуарах, испуская потоки бестелесных голосов, шепчущих сообщения, которые таяли вместе с паром от дыхания толпы зевак.

– Но в прошлую сменницу мне поверили – верно, мастер Роберт? – Я нес сумку мистера Снайта по ночным улицам Норт-Сентрала на нашу следующую встречу с Боудли-Смартами. – Вы видели реакцию…

Теперь мой наниматель стал менее осмотрителен в отношении того, что называл своими маленькими хитростями. Фосфоресцирующее вещество, которое он использовал, можно было купить в тех же аптеках, что поставляли бинты, и оно отлично распространялось во все стороны вместе с дымом от тоненьких свечей. Небесные ароматы можно было приобрести у любого парфюмера. Стуки и хлопки, поднятие и поворот стола происходили благодаря умелому использованию коленей. Довольно часто искатели так стремились поверить, что сами добивались нужного эффекта. Я побывал в парочке других домов вместе с мистером Снайтом и был свидетелем сцен, которые почти не отличались друг от друга. Единственной частью рассказа, которую ему, похоже, нравилось менять, была часть о его происхождении. В первый раз я узнал, что его взрастили волки, а впоследствии выяснилось, что его способности проявились, когда в День испытания он начал летать по комнате; что он был волшебником в Век королей; что он был плодом запретной любви некоего великого гильдейца.

– А вам не кажется, что иногда вы над ними насмехаетесь?

Он призадумался.

– Поверьте, мастер Роберт, насмешка выглядит иначе. Меня воспринимают как эксцентричную диковинку, и Гильдия собирателей разрешает мне жить здесь, с ними, в Норт-Сентрале – но с большой неохотой и лишь потому, что я обеспечиваю некое развлечение для гильдейцев высокого ранга, а еще, вероятно, отпугиваю грабителей, коих могла бы заинтересовать старая мебель. Так что не рассказывайте мне, что это я над кем-то насмехаюсь. Я достаточно часто слышу их слова за спиной, читаю ужасные граффити, чувствую взгляды, и это мне вслед летят рифмованные детские дразнилки вместе с камнями.

– Но откуда вы на самом деле взялись? Та история, которую вы рассказали вчера вечером…

Он заявил, что преобразился и обрел нынешний облик из-за неудавшейся попытки покончить с собой, выпив эфир, когда его бросила возлюбленная.

– Я стар, Роберт. Моя память слабеет. Ты отказываешь мне в праве на тайну личной жизни?

– Конечно, нет. Я просто…

– Вот что я тебе скажу. Лондон уже не тот город, каким был раньше. Здесь стало опаснее. Я даже не уверен, стоит ли мне оставаться. О, я так скучаю по старым временам. Знаешь, я выступал перед вельграндмастером Пенфолдом, которого все считали вторым по значимости гильдейцем в Англии и, безусловно, самым остроумным.

Мы двинулись дальше сквозь туман, как сквозь морскую пучину. Время от времени мимо проезжали кареты; стук копыт и движение колес были едва слышны, а фонари светились, как иллюминаторы подлодок.

– Грандмистрис Боудли-Смарт…

– Что с ней?

– Она не та, за кого себя выдает.

– Вот так сюрприз…

– Дело в том, что я знал ее мужа в Йоркшире, когда был ребенком. У них была другая фамилия. Они даже не принадлежали к той гильдии, что сейчас, и, разумеется, не были богаты. Я убежден… – Но я все еще не знал, в чем убежден. – Я хотел спросить, не могли бы вы выиграть для меня побольше времени сегодня вечером, чтобы я мог как следует осмотреть их дом?

– Зачем? Чтобы ты сунул нос туда, куда еще не успел?

– Если вы так ставите вопрос. Но я не вор.

– Неужели? Ну да, ты из тех, кто хотел бы превратить эти прекрасные резиденции в ужасные многоквартирные дома, наполнить сады свиньями и курами. Заставить нас всех притворяться, что мы совершенно одинаковые.

– Дело не в этом.

– М-да… – Подменыш, глядевший на меня из туманных сумеречных глубин, был страшен; припудренный белый карлик из противоестественного коллективного кошмара, который мог присниться только лондонцам. Он вздохнул. – С этим домом и с Боудли-Смартами и впрямь что-то нечисто. Не обязательно быть мной, чтобы это почувствовать. Где-то там кроется тьма. Иногда я чувствую, как она наблюдает за мной. Грандмистрис Боудли-Смарт, если верить ее словам, хочет установить контакт с кем-то или с чем-то, но я всегда стремился этой силы избегать, поскольку знаю, что на самом деле этой женщине она не нужна. По-твоему, это странно?

Одетые в черное грандмистрис уже ждали в гостиной Фредериксвилля, потягивая сладкий херес. Мы поклонились, пожали протянутые руки, обменялись любезностями, поели пирожных. Затем настал час; Трикси выпроводили, чашки убрали, мистер Снайт вывернул плащ и поправил тупей. Я подумал, что он забыл о нашей сделке, но подменыш приостановился как раз в тот момент, когда лампы были затемнены, и я засунул саквояж под кресло.

– Сегодня вечером мастер Роберт останется за пределами нашего круга в качестве независимого наблюдателя. Поскольку в интересующих нас вопросах так много обмана, я рассчитываю на ваше понимание…

С одобрительным шелестом грандмистрис устроились в своих креслах.

– Мы пришли сюда в поисках истины… – начал он слабым голосом.

Я выждал у двери, пока ритм дыхания вокруг тускло освещенного стола не изменился, затем осторожно приоткрыл ее и выскользнул в темную переднюю. Трикси подбежал ко мне, но я отпихнул его ботинком и прогнал прочь. Сколько у меня было времени? Общение мистера Снайта с духами, как любое хорошее театральное представление, искажало течение минут – и я все еще ощущал этот эффект, пока пробирался мимо аспидистр к лестнице. Фредериксвилль как будто затаил дыхание, ожидая чего-то. Я оглянулся на входную дверь. А вдруг грандмастер Боудли-Смарт вернется раньше назначенного часа из гильдейского клуба, от содержанки-актриски или где он там застрял? Его определенно не стоило недооценивать. Гильдейцев обнаруживали плавающими лицом вниз в доках и за меньшее, но я все равно поднимался по лестнице, и вопросительные, взволнованные голоса из гостиной преследовали меня.

Надо мной склонились картины, слишком темные, чтобы разобрать сюжет, и окна, выходящие в ночь. Я ни разу не добирался до верхнего этажа. Коридор уходил в обе стороны от широкой лестницы. Фредериксвилль оказался похлеще Уолкот-хауса. Там хоть было светло и просторно. Здесь я всего боялся, особенно после того, как чуть не врезался в огромного фарфорового слона, что могло бы спровоцировать чудовищный грохот, пробуждающий отнюдь не только мертвецов.

В этой части дома воздух пах по-другому; не так сильно воняло Трикси. Газовые лампы. Полироль. Ароматические смеси. Жизнь едва теплилась в комнатах, которые редко посещал кто-либо, кроме горничных, вытирающих пыль. От знакомых ощущений мой рот наполнился пульсирующей болью. «Примеси, Роберт! Электричество!..» Я как будто наяву услышал сбивчивый, полный надежды голос грандмастера Харрата.