Леди Смелость - Сюзан Робинсон

Внезапно он обернулся и посмотрел на нее, и она тут же опустила глаза на свое вышивание, приказав себе не обращать на него больше внимания. Но он уже вернулся и уселся рядом с ней, опершись на локоть и вытянув свои длинные, тревожащие ее покой ноги.

— Что мне сделать, чтобы ты перестала меня ненавидеть? — спросил он, словно угадав ее мысли.

Встревоженная Нора немного отодвинулась от него, чтобы не чувствовать тепло его тела.

— Я вас не ненавижу.

— Но ты меня не любишь.

— Нет.

— Все чувства ко мне умерли?

Он заглянул ей в глаза, и она, вспыхнув, перевела взгляд на ало-золотистый цветок на своем вышивании.

— Не знаю. Не прикасайтесь ко мне.

Отдернув руки, Кристиан перекатился на живот и оказался на ее юбке, однако до самой Норы не дотронулся.

— Ты не уверена, — сказал он. — Дорогая, раз ты сомневаешься, значит, ты близка к тому, чтобы простить мне мои непростительные поступки.

Она покачала головой, смущенная его мягким тоном. Кроткий и нежный лорд Монфор не мог быть реальным человеком.

— Нора?

— Вы обидели меня.

— Я готов посвятить всю жизнь искуплению этого греха.

— Это бесполезно.

Кристиан наклонил голову, пытаясь увидеть ее лицо.

— Может, ты желаешь, чтобы я ухаживал за тобой, моя капризная госпожа, добивался твоего расположения?

— Вы имеете в виду, что будете соблазнять меня.

— Нет, мой маленький дракон.

Он изменил позу и, встав перед ней на колени, взял за руку. Нора попыталась вырвать руку, но он не позволил ей этого сделать.

— Она моя по праву, — заявил он. — Позволь мне по крайней мере подержать твою руку; обещаю, что не буду добиваться большего. Пока.

— Гм…

— Я обещаю. Тебе известны правила куртуазной любви?

Она покачала головой, не решаясь заговорить: во рту у нее пересохло.

— Таких правил двенадцать, и последнее гласит: предаваясь радостям любви, никогда не иди наперекор желаниям любимой. Я клянусь соблюдать это правило.

— Но я вам не верю.

— Что ж, это понятно, после всего, что я сделал. Я должен заслужить твое доверие. Хотя после моей попытки убить этого сукиного сына испанца только упрямая женщина стала бы… Кровь Христова, ты испытываешь мою добродетель, женщина, а я не слишком добродетелен.

— Действительно не слишком.

Она опять попыталась вырвать руку и опять безуспешно.

— Не дергайся. Я же ухаживаю за тобой.

— Мне не нужны ухаживания.

— Нет, нужны, и я намерен это сделать, даже если мне придется просидеть здесь до ночи.

— Ну что ж, хорошо.

Она оставила свои попытки вырвать руку и молча смотрела на него, ожидая, что будет дальше.

Кристиан улыбнулся ей, нежно погладил руку кончиками пальцев, потом легонько пожал ее.

— Какая маленькая ручка. — Он поцеловал руку. — Послушай, Нора.

Моя благородная леди,Себя отдаю вам во властьВы в упоенье победой.Властвовать будете всласть.Не дотянул я до друга,Так потяну на слугу.Какими должны быть слуги,Представить себе я могу.Почтительный и не лживый,Веселый я паренек,А чтобы не стал нерадивым,Меня накажите вы впрок.Но все же вам не решитьсяМеня, как скотину, задрать,Во львицу вам не превратиться,Медведицей тоже не стать.

Когда он закончил, Нора поджала губы. Под влиянием нежного, тихого голоса нервозность ее уменьшилась, хотя и не исчезла полностью.

— Вы отдаете себя мне во власть? — спросила она. — Вы почтительный и не лживый?

— И полный раскаяния, как согрешившая монахиня.

— Кристиан!

— Черт возьми, я стараюсь изо всех сил.

— Докажите это, отпустите мою руку.

— Но я еще не кончил ухаживать за тобой.

— Отпустите мою руку, или я пойму, что вы остались тем же, кем и были — распутным бродягой.

Он отбросил ее руку с преувеличенно тяжелым вздохом и уперся кулаками в бока.

— Ты слишком жестока.

— Вы сказали, что будете мне повиноваться. — Норе начинало нравиться ощущение своей власти над ним.

— Да, и еще я сказал, что я веселый. Сейчас я докажу это.

Нору насторожил блеск, появившийся внезапно в его глазах. Он начал насвистывать какую-то мелодию, потом запел:

Вышла за околицуМилая девица.Стадо в поле выгнала,Надо торопиться.Были в стаде маленькомОвцы и ослицы,Козлики и козочки,И телок с телицей.Школяра увиделаВ поле под сосною:«Что сидишь без дела ты?Поиграй со мною!»

Кристиан просвистел еще несколько тактов и рассмеялся. Нора нахмурилась, рассердившись на себя за то, что покраснела как маков цвет.

— Я так и думала, — сказала она. — Вы распутник, хитрый и изворотливый, как ящерица.

— Твои слова ранят меня, дорогая.

— А вы пытаетесь меня рассмешить в надежде, что я забуду те ужасные слова, что вы мне наговорили.

— Согласен. Тут ты меня поймала.

— Так вот, у вас ничего не выйдет. — Она вскочила и, подхватив свое вышивание и корзинку, бросила их мужу. — Вот. Коль скоро вы захотели служить мне, несите это.

Подобрав юбки обеими руками, Нора направилась к замку, даже не оглянувшись, чтобы проверить, идет ли за ней Кристиан. Он шел; не сделав и десятка шагов, она услышала прямо у себя за спиной его голос. Он затянул очередную песню:

Если бы был я божьей птичкой,Сойкой, пеночкой, синичкой,Я б не вил гнезда.Я клянусь, что на всю ночкуК ней залез бы под сорочку,Мне гнездо — ее…

ГЛАВА 23

Две следующие недели принесли Норе мир и покой, каких она не знала с того дня, как Кристиан де Риверс ворвался в ее жизнь со своими стихами, жаждой крови и стремлением обладать ее телом.

Лишь сейчас, когда муж поставил себе целью угождать ей, она в полной мере осознала, в каком хаосе жила все это время. В одно прекрасное утро она, проснувшись, обнаружила, что весь уклад жизни в замке изменился самым коренным образом. Тайдмен ни с того ни с сего отдал ей все ключи. Без всяких объяснений дворецкий и его подчиненные стали обращаться к ней за указаниями буквально по любому вопросу, будь то изготовление сальных свечей, или починка ковров, или установление отцовства ребенка одной из молочниц. Нора быстро догадалась, в чем тут дело: ее муж предоставил ей возможность стать полноправной хозяйкой Фале.

Итак, у Норы появились обязанности и занятия, к которым ее готовили няньки, гувернантки и наставники, но о которых до сих пор она не осмеливалась и мечтать. Выполняя функции хозяйки замка, она постепенно обретала самоуважение и чувствовала, как один за другим спадают с ее души железные обручи. Теперь у нее было дело. Находясь во дворе королевы, она неосознанно постоянно тяготилась своей бесполезностью. В своем стремлении вновь добиться ее расположения Кристиан неожиданно сделал ей бесценный подарок. Нора расцветала с каждой очередной удачно решенной ею задачей, с каждым своим новым хозяйственным достижением.