Обмен разумов (сборник) - Роберт Шекли

– Но вы и сами до некоторой степени искусственны, – возразил Кармоди.

– Конечно! – согласился город. – Но я и не претендую ни на что другое. Я не фальшивый город будущего и не какой-нибудь псевдофлорентийский ублюдок. Я – конгломерат. Я должен интересовать, волновать и вместе с тем быть практичным и функциональным.

– Для меня вы – о'кей, – констатировал Кармоди. – А что, все образцовые города разговаривают, как вы?

– Нет, – ответил Беллуэзер. – До сих пор другие города не могли произнести ни единого слова. Но их жителям это не нравилось. Им не нравились города, которые делают свое дело безмолвно. Молчаливый город кажется слишком огромным, слишком властным и бездушным. Вот почему я был создан с искусственным интеллектом.

– Понимаю, – согласился Кармоди.

– Хорошо, что вы поняли. Искусственное сознание персонифицирует меня, что очень важно в эпоху всеобщего обезличивания. Оно делает меня истинно отзывчивым и позволяет творчески подходить к потребностям потребителей. Мы можем вести дискуссии – я и мои жители можем благодаря постоянному диалогу помогать друг другу в создании истинно жизнеспособной городской среды. Можем совершенствовать друг друга, не теряя при этом индивидуальности.

– Звучит превосходно, – сказал Кармоди. – Но, к сожалению, вам здесь не с кем вести диалог.

– Это единственная брешь в схеме, – согласился Беллуэзер. – Но сейчас у меня есть вы.

– Да, у вас есть я, – повторил Кармоди. И удивился, почему эти слова звучат неприятно.

– А у вас, само собой разумеется, есть я, – подхватил Беллуэзер. – Отношения должны быть взаимными. А теперь, дорогой Кармоди, позвольте показать вам меня. Потом мы сможем заняться вашим поселением и унификацией.

– Чем-чем?

– Я неудачно выразился, – тут же поправился Беллуэзер. – Это такой научный термин. Вы же понимаете, что взаимные отношения требуют и взаимных обязательств. Иначе и быть не может, ведь так?

– Но ведь отношения могут строиться и на принципе невмешательства?

– Мы стараемся уйти от этого, – сказал Беллуэзер. – Невмешательство – это доктрина эмоций, знаете ли, которая ведет прямой дорогой ко вседозволенности. А сейчас, если вы пройдете сюда...

Следуя совету Беллуэзера, Кармоди отправился осматривать его достопримечательности. Он посетил электростанцию, очистные сооружения и предприятия легкой промышленности. Побывал в детском парке и доме престарелых. Обошел музей и картинную галерею, осмотрел концертный зал, театр, кегельбан, бильярдную, автотрек и кинотеатр. Он устал, натер ноги и хотел было остановиться, но Беллуэзер настаивал на полной самодемонстрации. Кармоди пришлось осмотреть пятиэтажное здание «Америкэн Экспресс», португальскую синагогу, статую Бэкминстера Фуллера, автовокзал «Грейхаунд» и многое другое.

Наконец экскурсия закончилась. Кармоди пришел к выводу, что чудеса образцового города не лучше и не хуже чудес Галактики. Поистине, красотой наслаждаются глаза, но достается от этого ногам.

– Как насчет небольшого завтрака? – спросил Беллуэзер.

– Превосходно!

Его проводили в модное кафе «Рошамбо», где он начал с «потаж о пти фуа» и закончил печеньем «пти фур».

– Не хотите ли чудесного сыра грюйер? – спросил Беллуэзер.

– Нет, благодарю вас, – сказал Кармоди. – Я сыт. По правде говоря, я немного переел.

– Но сыр не отягощает желудок. Камамбер хотите?

– Я не могу больше есть.

– Фрукты, может быть? Фрукты освежают нёбо.

– Спасибо, мое нёбо не нуждается в освежении.

– По крайней мере, хотя бы яблоко? Грушу? Кисть винограда?

– Спасибо, нет.

– Парочку вишенок?

– Нет, нет, нет!

– Трапеза не закончена без фруктов, – настаивал Беллуэзер.

– Моя трапеза закончена, – сказал Кармоди.

– Только во фруктах есть некоторые важные витамины.

– Придется обойтись без них.

– Может быть, половинку апельсина? Я сам очищу... Цитрусовые не занимают никакого места в желудке.

– Я не могу больше есть.

– Ну хотя бы дольку? Я выберу все косточки.

– Решительно нет!

– Вы бы меня успокоили, – настаивал Беллуэзер. – Я запрограммирован на завершенность, а никакая еда не завершена без фруктов.

– Нет! Нет! Нет!

– Хорошо, только не волнуйтесь, – уступил Беллуэзер. – Если вам не нравится мое угощение, так тому и быть.

– Но мне все нравится!

– Если нравится, то почему вы не хотите фруктов?

– Ладно, – сказал Кармоди. – Дайте мне винограда.

– Я не хотел бы заставлять вас...

– А вы и не заставляете. Дайте, пожалуйста!

– Вы уверены, что вам хочется?

– Давай же! – закричал Кармоди.

– Берите.

И Беллуэзер сотворил чудесную гроздь мускатного винограда. Кармоди съел все. Виноград был очень хорош.

– Извините. Что вы делаете? – спросил Беллуэзер.

Кармоди выпрямился и открыл глаза.

– Я вздремнул. Что тут плохого?

– Плохого ничего. Это так естественно.

– Спасибо! – сказал Кармоди и закрыл глаза снова.

– Но какой же сон сидя? – не успокаивался Беллуэзер.

– Я уже сплю.

– У вас будет растяжение мышц в спине, – предупредил город.

– Не беспокойтесь, – промычал Кармоди с закрытыми глазами.

– Почему бы вам не поспать с удобством, на кушетке?

– Я уже сплю с удобством.

– Нет, на самом деле вам не удобно. Человек анатомически не приспособлен к сну в сидячем положении.

– В данный момент мой организм приспособился.

– Ну почему бы вам не прилечь на кушетку?

– Мне и на стуле хорошо.

– Но кушетка гораздо лучше. Пожалуйста, ложитесь, Кармоди. Кармоди!

– Э, что там? – спросил Кармоди, снова проснувшись.

– Кушетка! На кушетке отдыхать гораздо лучше.

– Ну хорошо, – сдался Кармоди. – Где кушетка?

Его проводили вниз по улице, за угол, в здание с вывеской: «Дремальня». Там стояла дюжина кушеток. Кармоди двинулся к ближней.

– Нет, не эта, – предупредил Беллуэзер. – У нее плохие пружины.

– Неважно. Как-нибудь улягусь.

– Но у вас будут судороги.

– О боже! – воскликнул Кармоди. – На какую же прикажете лечь?

– На ту, сзади, – указал Беллуэзер. – Это царское ложе, лучшее из всех. Упругость матраса определена научным путем. Подушки...

– Хорошо, прекрасно, великолепно, – бурчал Кармоди, ложась на указанную кушетку.

– Хотите какую-нибудь музыку?

– Не беспокойтесь!

– Как вам угодно. Я потушу свет?

– Прекрасно!

– Дать вам одеяло? Я регулирую температуру, но у спящих иногда возникает субъективное ощущение прохлады.

– Не имеет значения. Оставьте меня!

– Хорошо, – сказал Беллуэзер. – Я ведь не для себя стараюсь. Лично я никогда не сплю.

– Очень жаль, – сказал Кармоди.