Сын маминой подруги (СИ) - Мелевич Яна

- Сейчас, Павлик, тебя гордо назовут самым страшным уголовником за всю историю существования УВД. Только ты у нас по отсидкам в «обезьяннике» рекордсмен.

- Замолчи, гиена. Будешь скалить зубы – протянешь ноги, - огрызнулся Паша. Он вскинул подбородок и гордо расправил плечи, поправляя мятый пиджак. – Ни в чем без адвоката не сознаюсь.

- Поздно, адвокат тоже приобщился к преступному миру с твоими детьми, - хмыкнул Сергей весело, кивая на Андрея.

- Папа, - пробурчал тот.

- На самом деле – нет, - улыбнулся Рамолов так ярко и радостно, будто готовился сообщить нечто невероятное. – Вы, Павел Александрович, увы больше не являетесь показательным примером для будущих преступников. Совсем недавно рекорд был побит не просто кем-то, а вашим же собственным сыном! Вот, - он ткнул пальцем в Антона и тот закрыл глаза рукой, когда Милана рядом выронила от удивления статуэтку фарфорового слоника из Тайланда, которого разглядывала.

- Антон Павлович Канарейкин. Сто двадцать одно дорожное нарушение. Абсолютный рекорд! И это я еще не считаю лишение прав на два года, во время которых ваш сын регулярно нарушал предписания суда и ездил по дорогам на незарегистрированном мотобайке!

Если у брата и получилось удивить Елисея сильнее, чем прежде, то сделал это явно не специально. Он даже не знал, что у этого «тихушника» были такие проблемы с законом. Все, что Лиса знал раньше – просто рушилось на глазах иллюзией. Он поднял глаза на Милану и с удивлением понял, что та нисколько не удивлена. Более того, судя по ее виноватому лицу, она все знала.

- Да так-то?! – взвился Елисей, подпрыгивая на месте. – Ты, когда умудрился-то?!

- Татошка… - вздохнула Настя.

- Капец, - потянули Радовы одновременно.

- Блин, принцесса, а я думал хуже тебя в этой семье не водит никто, - удивленно присвистнул Марк, не давая разъярённой жене ударить себя.

- Ну-у-у, - философски потянул Ярослав и громко расхохотался. – Теперь точно ясно, что дети все твои. До единого, Пахан. Журналистам теперь не придется гадать, откуда все трое взялись – однозначно твои гены, друг.

Триумфальное возвращение в родную квартиру Елисея в десять утра был отпразднован двумя кружками кофе без сахара и полным единением на кухне. Оказалось, что родители Алисы заночевали дома у Канарейкиных, позволив молодежи немного «передохнуть» от их опеки. Лиса отдаленно себе представлял, какую головомойку им устроит мать. Особенно ему, а еще отцу, сбежавшему из больницы. Теперь его туда под страхом смерти не загнать.

- Знаешь, это, конечно, все забавно, - потянула Алиса задумчиво, крутя в руках термокружку и разглядывая проступающий от повышения температуры 3D рисунок. – Но так нельзя. Постоянно отмазываться, получат штрафы и уходить от ответственности перед законом. Тем более дорожные правонарушения – они очень опасны.

- Нельзя, - кивнул Лиса, делая глоток и довольно жмурясь. – Больше никакой тюрьмы. Честно, я после случая с мороженщиком прошел курсы по управлению гневом. Онлайн.

- В Инстаграме поди? – ехидно поинтересовалась Ежова, хохотнув, когда Елисей бросил в нее карамельной конфетой из вазочки посреди стола. 

- В Твиттер, - фыркнул парень, улыбнувшись и ставя кружку на поверхность, немного наклонился, нависая над столешницей. Его губы коснулись губ Алисы в легком поцелуе, который затем перерос в нечто большее.

Они не хотели горячего страстного секса, ярких эмоций, скорее сейчас важна была сама атмосфера уединения друг с другом. Слишком много событий произошло за это время, слишком мало они узнали. Хроменко по-прежнему оставался недосягаем, а шпион из ресторана не пойман. Впрочем, сейчас никому до этого не было дело.

- Я поеду на работу. Не будешь скучать? Ложись спать, передохни. Мы разберемся со шпионом. Скоро отец вернет тебя в ресторан, - Лиса оторвался от губ девушки с неохотой и тяжело вздохнул, взъерошив волосы, кинув взгляд на просачивающиеся сквозь жалюзи яркие лучи солнца. – Обещаю…

Последнее слово он выдохнул уже в жарком поцелуе. Естественно ни о каком «я сейчас поеду на работу» речи больше не шло. Стоило Алисе потянуть парня за футболку на себя, как любая мысль о трудовом дне мгновенно вылетела из головы. Лишь спустя пару часов они смогли оторваться друг от друга, и Елисей умчался в ресторан после звонка разъярённой Аллы. Уже наблюдая со стороны сборы Лисы на пороге, Ежова внезапно схватила парня за запястье, заставляя обернутся и с удивлением на себя посмотреть.

- Ты чего?

- Я хочу поговорить с Хроменко, - выдала она, удиви не только его, но и саму себя.

- Зачем? – Лиса нахмурился, позволяя магнитному ремешку смарт-часов обхватить запястье. – Алис, это бессмысленно. Он ни в чем не сознается, а доказательств его преступлений у нас по факту нет. Любой суд признает его невиновным, даже если мы обвиним его в краже корпоративной информации.

- Но может у меня получится. – она прикусила губу, чуть крепче сжимая пальцы и дернув за рукав рубашки, отчего Канарейкин прищурился. – Пожалуйста. Или ты мне не доверяешь?

Вопрос глупый, вырвался сам собой и заставил ее замереть. Она даже не поняла, в какой момент Елисей раздраженно фыркнул, дернув девушку на себя и обхватывая за талию. Они смотрели друг на друга где-то с минуту, пока Канарейкин не потянул:

- Я доверяю тебе. Но не ему.

- Возьму с собой Влада, - улыбнулась Ежова, похлопывая его по груди. – Или кого-то из ребят…

- Тасманова. – неожиданно заявил Лиса, отчего Алиса застонала, закатив глаза.

- Тасманова? Марка? Того самого, который меня терпеть не может и тебя ревнует, будто я у него первую жену из гарема отжала?

- Глупости говоришь, Марк тебя любит. Он просто стесняется сознаться в этом. Пойми и прости, он скромный.

- Ну, да, ну, да …

- Честно тебе говорю. Сейчас позвоню ему, Маркуша как обрадуется!

Через час на возле фонтана в парке, где они договорились встретиться с Тасмановым, Алиса вовсю испытала «любовь и поддержку» лучшего друга ее парня. Стоило один раз посмотреть на кислое выражение лица Марка – никаких сомнений в его пламенной любви к себе у девушки не возникло. Особенно, когда блондин с садистским видом принялся дербанить веточку липы, сорванную где-то по дороге сюда. Сминая зеленые листочки пальцами, он смотрел на Ежову внимательно, долго и явно представлял себе, как этими ручками крошит ее собственные кости.

- До сих пор не понимаю, что Настя в тебе нашла, - скривилась Алиса, разглядывая изрядно облысевший побег. Перидерму молодого стебля он тоже содрал, обнажая светло-зеленую незащищенную часть ветки дерева.

Приспустив солнцезащитные очки, Тасманов скривил губы, передернул широкими плечами и недовольно покосился на измученный стебель в своих руках, отбрасывая его назад прямо в воду шумевшего фонтана. Мимо пробежала группа семилетних сорванцов, догонявшими свои реактивные школьные рюкзаки и одна из девочек застыла прямо посреди тротуара, засмотревшись на мрачного Марка.

- Натка, ты чего? – удивленно крикнул ей один из мальчишек, пока темноволосая девочка неловко поправляла лямку белого школьного фартука, дергая свою толстую косу с большим красным бантом.

- Вот это и нашла, - с удовольствием потянул Марк, ткнув пальцем в девчонку, застывшую с раскрытым ртом и показал на себя. – Я красивый, умный и богатый.

Алиса скривилась, стягивая с плеч джинсовую куртку, поскольку от жары уже изрядно припекало. Девочка продолжала стоять, сжимая пальцами края юбки своего темного платья. Ежова было хотела подойти к Тасманову, как внезапно наткнулась на ревнивый девичий взор больших карих глаз.

- Натка!

- Ты его девушка? – чуть свистяще поинтересовалась маленькая школьница, надувая от злости щеки и ткнув пальцем в удивленного Марка. – Где принца нашла? Отдай, возьми себе другого!

Ежова в начале ошарашенно раскрыла рот, а после нервно хихикнула. Качая головой, девушка принялась хохотать, сжимая куртку и тряся головой в настоящей истерике.