Девятнадцать минут - Джоди Пиколт

— Давно ли ты знаком с Питером? — спросила Диана.

— Мы оба выросли в Стерлинге. Мы учились в одной школе, можно сказать, всегда.

— Вы были друзьями? Дрю покачал головой.

— Врагами?

— Нет, — сказал он. — Не совсем врагами.

— У вас с ним были проблемы?

Дрю поднял глаза.

— Нет.

— Ты когда-нибудь издевался над ним?

— Нет, мэм, — сказал он.

Патрик почувствовал, как его руки сжались в кулаки. Он знал из показаний сотен детей, что Дрю Джирард заталкивал Питера в шкафчики, ставил ему подножки, когда тот спускался по лестнице, плевал ему в волосы бумажными шариками, Это, конечно, не оправдывало того, что сделал Питер… но тем не менее. Один ребенок гниет в тюрьме, десять — в могилах, десятки в больнице или лечатся дома, сотни таких, как Джози, которые до сих пор не могут говорить об этом дне без слез, родители, как Алекс, которые доверили Диане вершить правосудие от их имени. А этот маленький сопляк нагло врет.

Диана оторвалась от своих заметок и посмотрела на Дрю.

— То есть, если тебя под присягой спросят, издевался ли ты над Питером, что ты скажешь?

Дрю поднял на нее глаза, и его самоуверенность угасла достаточно, чтобы Патрик увидел: он до смерти боится, что им известно больше, чем ему говорят. Диана посмотрела на Патрика и бросила ручку на стол. Ему этого приглашения было достаточно. Он мгновенно поднялся с места, его рука схватила Дрю Джирарда за горло.

— Послушай, маленький ублюдок, — сказал Патрик, — не шути. Нам известно, как ты поступал с Питером Хьютоном Нам известно, что ты сидел прямо посредине. Что десять человек погибли, у восемнадцати никогда не будет той жизни, о которой они мечтали, и еще столько семей в этом городе, которые навсегда останутся с этим горем, что я даже не могу сосчитать. Я не знаю, какую игру ты затеял. То ли хочешь прикинуться мальчиком из церковного хора, чтобы защитить свою репутацию, то ли просто боишься говорить правду. Но поверь мне, если ты встанешь за Свидетельскую стойку и будешь врать о том, как вел себя в прошлом, я постараюсь, чтобы ты загремел в тюрьму за препятствование правосудию.

Он отпустил Дрю и повернулся, глядя в окно кабинета Дианы. У него не было полномочий арестовывать Дрю ни на каких основаниях, даже если парень действительно даст ложные показания, тем более отправлять его в тюрьму, но Дрю этого не знает. Возможно, достаточно его просто напугать, чтобы он начал вести себя по-человечески. Глубоко вздохнув, Патрик наклонился, поднял ручку, которую уронила Диана, и протянул ей.

— Давай я повторю вопрос, Дрю, — спокойно продолжила она. — Ты когда-нибудь издевался над Питером Хьютоном?

Дрю посмотрел на Патрика и сглотнул. А потом открыл рот и заговорил.

— Это лазанья гриль, — объявила Алекс, когда Патрик и Джози откусили по первому кусочку. — Ну, как вам?

— Не знала, что лазанью можно готовить на гриле, — медленно проговорила Джози. Она начала отковыривать лапшу от сыра, словно снимала скальп.

— Как именно готовится это блюдо? — спросил Патрик протягивая руку за кувшином с водой и наполняя свой стакан.

— Это была обычная лазанья. Но потом что-то пролилост в духовке, и повалил дым… Я хотела начать все заново но потом подумала, что это просто добавит блюду пикантности, привкус дымка. — Она посмотрела на них невинным взглядом Оригинально, да? Я просмотрела все кулинарные книги, Джози и, насколько мне известно, такого еще никто не придумал.

— Еще бы, — сказал Патрик, кашляя в салфетку.

— Мне действительно нравится готовить, — продолжала Алекс. — Я люблю выбрать рецепт, а потом импровизировать и смотреть, что получится.

— Рецепты в чем-то напоминают законы, — ответил Патрик. — Лучше соблюдать их, если не хочешь совершить преступление…

— Я не голодна, — вдруг сказала Джози. Она оттолкнула от себя тарелку и побежала наверх.

— Завтра начинается суд, — сказала Алекс, объяснив ее поведение. Она побежала за Джози, даже не извинившись, потому что знала: Патрик поймет. Джози громко хлопнула дверью и включила музыку, стучаться не имело смысла. Алекс повернула дверную ручку и вошла. Подойдя к стереосистеме, она выключила звук.

Джози лежала на кровати лицом вниз, накрыв голову подушкой. Когда Алекс присела рядом на матрац, она не пошевелилась.

— Хочешь поговорить? — спросила Алекс.

— Нет, — ответила Джози приглушенным голосом.

Алекс наклонилась и сдернула подушку.

— А ты попытайся.

— Просто… Господи, мама… что со мной не так? Словно для всех остальных мир снова завертелся, а я никак не могу сесть на карусель. Даже вы, ведь вы должны только и думать, что об этом суде, но нет. Вы сидите здесь, смеетесь, улыбаетесь, словно можете выбросить из головы то, что уже случилось и что еще случится. А я не могу перестать думать об этом хотя бы на секунду. — Джози подняла на Алекс полные слез глаза. — Для всех жизнь продолжается. Для всех, кроме меня.

Алекс положила руку Джози на плечо и погладила. Она вспомнила, как ее восхищал сам факт физического существования Джози сразу после ее рождения — что ей непостижимым образом, из ничего, удалось сотворить это крошечное, теплое, пищащее создание без единого изъяна. Она часами лежала на кровати, положив Джози рядом с собой, трогала кожу своего ребенка, крошечные жемчужины ее пальчиков на ногах, пульсирующий родничок.

— Когда-то, — сказала Алекс, — когда я еще работала государственным защитником, в нашем офисе на День независимости устроили праздник для всех работников и их семей. Я взяла тебя, хотя тебе было всего около трех лет. Потом устроили фейерверк, и я на минутку отвлеклась, а когда обернулась, тебя уже не было. Я начала кричать, и кто-то тебя заметил — ты лежала на дне бассейна.

Джози поднялась, увлеченная никогда прежде не слышанной историей.

— Я нырнула в воду, вытащила тебя, сделала искусственное дыхание рот в рот, и ты закашлялась. Я не могла ни слова сказать, так испугалась. Но ты рассердилась и начала бить меня. Сказала, что искала русалок, а я тебе помешала.

Положив подбородок на колени, Джози слегка улыбнулась.

— Правда?

Алекс кивнула.

— Я сказала, чтобы в следующий раз ты обязательно брала меня с собой.

— И был следующий раз?

— Это ты мне скажи. — Она помолчала. — Не обязательно падать в воду, чтобы почувствовать, что тонешь, правда?

Джози покачала головой, из глаз полились слезы. Она пододвинулась, устраиваясь в маминых объятиях.

Патрик понимал, что это его погубит. Второй раз в жизни он настолько сблизился с женщиной и ее ребенком, что забыл о том, что на самом деле он не часть этой семьи. Он обвел взглядом стол, обломки кошмарного ужина, приготовленного Алекс, и начал убирать нетронутые тарелки.

Лазанья гриль потемневшим кирпичом остывала на блюде. Он сложил посуду в раковину и включил горячую воду, затем взял мочалку и начал тереть.

— О господи, — сказала Алекс за его спиной. — Ты действительно идеальный мужчина.

Патрик обернулся, его руки все еще были в мыле.

— До идеала еще далеко. — Он потянулся за кухонным полотенцем. — Джози…

— С ней все в порядке. Все будет хорошо. Или, по крайней мере, мы будем повторять эти слова, пока они не станут правдой.

— Мне очень жаль, Алекс.

— А кому не жаль? — Она села верхом на стул и опустила подбородок на спинку. — Я завтра иду на суд.

— Ничего другого я и не ожидал.

— Ты вправду думаешь, что МакАфи может добиться для него оправдательного договора?

Патрик аккуратно положил полотенце рядом с раковиной, подошел к Алекс и присел на корточки перед ее стулом.

— Алекс, — сказал он, — этот мальчик пришел в школу с тщательно продуманным планом боя. Он начал с парковочной площадки — взорвал там бомбу, чтобы отвлечь внимание. Он обошел школу и у парадного входа выстрелил в ребенка на ступеньках. Он направился в столовую, стрелял в кучу детей, убил некоторых из них, а затем сел и съел порцию хлопьев с молоком, прежде чем продолжить эту бойню. Я не понимаю, как, при всех имеющихся уликах, можно снять обвинения.

Алекс смотрела на него.

— Скажи мне кое-что… почему Джози повезло?

— Потому что она выжила.

— Нет, я имею в виду, почему она выжила? Она была и в столовой, и в раздевалке. Она видела, как вокруг нее умирают люди. Почему Питер не застрелил ее?

— Я не знаю. Постоянно случаются вещи мне непонятные. Некоторые из них, такие как эти выстрелы. А некоторые… — он накрыл ладонь Алекс, крепко вцепившуюся в спинку стула, своей, — совсем другие.

Алекс подняла на него глаза, и Патрик опять вспомнил: то, что он нашел ее, что он с ней, — это как первый крокус найденный в снегу. Просто, когда уже начинает казаться, что зима никогда не кончится, эта неожиданная красота застает тебя врасплох. И если не отрывать от него глаз, если долго смотреть на него, то непостижимым образом снег вокруг него начинает таять.