Маг дороги (сборник) - Марина Дяченко

– Понятно, они же трусы.

– Не все! Ты, что ли, никогда с поля битвы не бегал?

Уйма холодно усмехнулся:

– Никогда.

Максимилиан хотел что-то сказать, но в этот момент сверху послышался нарастающий шум. Я вскочила, вскинув посох. Уйма ощерился. Максимилиан присел на корточки.

Шум превратился в грохот. Отовсюду посыпались соляные кристаллы, закружились в воздухе, как снег. Я прищурила слезящиеся глаза; по одному из желобов катился череп, описывал виток за витком, подпрыгивал, грозя вывалиться за борт, но не вывалился и продолжал катиться. Все ниже… ниже…

Шум долго не смолкал. Череп скрылся в переплетении желобов, по маслянистой воде озерца все ходили судорожные мелкие волны, и летели кристаллы соли, и подрагивал воздух.

– Откуда это? – спросил Уйма. – Что там, над нами, замок?

Максимилиан помотал головой:

– Раньше это был не замок. И наверх здесь нельзя. Идти надо вдоль берега… Вдоль озера… и там будет мост.

* * *

Мы шли по слою соли, хрусткой, как снег. Уйма так хряпал сапожищами, что только крошки летели, и след за ним оставался почти как за танком. По этому следу, перепрыгивая из одного отпечатка в другой, тянулся Максимилиан. А замыкала шествие я – с посохом наперевес.

– Стой!

Людоед не сразу, но послушался. Недовольно обернулся:

– Что такое?

– Опасность, – я указала вперед дрожащим пальцем.

– Известное дело, – согласился людоед. – Так что?

Я оглянулась назад. Возвращаться? Искать обходной путь?

Не дожидаясь команды, Уйма повернулся и снова захрустел сапожищами. Я подняла посох повыше. Впереди, в коричневом плоском полумраке, уже был виден веревочный мост над густой зеленоватой водой.

На мосту кто-то стоял. Темная фигура, похожая на оплывшую черную свечку.

Уйма остановился. Максимилиан врезался ему в спину. Я замерла с поднятой ногой.

Кап, упала в воду тяжелая капля. Кап-п.

– Кто здесь?!

– Долго, – тихо сказала фигура, и от звука ее голоса вода взялась морщинками. – Долго ждать.

– Нам надо на ту сторону, – невозмутимо сообщил Уйма.

– Когда-то здесь был перевоз, – задумчиво сказала фигура.

– Теперь нет, – возразил Уйма после короткой паузы. – Теперь мост. Ты дашь нам пройти?

– Проходите, – неожиданно легко согласилась фигура. – Я возьму только _его._

Максимилиан осел на соляную россыпь.

– Кого? – спросила я, надеясь затянуть время.

– Некроманта, – уточнила тень. – Кровь Аррдаха, я чую.

– Бери, – согласился Уйма.

– Да ты что! – от возмущения у меня волосы встали дыбом.

Людоед обернулся. Я встретилась с ним глазами.

– Бери-бери, – повторил Уйма добродушно. – Только с моста сойди.

Фигура заскользила, как на коньках. Мост колыхнулся, освобождаясь от немалой, видимо, тяжести. Когда соль скрипнула под спустившейся на берег фигурой, Уйма будто невзначай вытащил свой волнистый меч.

Фигура чуть замедлила движение.

– Кто такой, чтобы ставить условия? – небрежно спросил Уйма.

– С дороги, – прошелестела тень. – Или возьму всех троих.

Уйма поднял меч, принимая боевую стойку. Я кинулась к Максимилиану. Некромант был не просто белый – зеленовато-синий, как вода в баночке у школьника, рисовавшего весну.

Я попыталась поднять его. Максимилиан был легкий, будто нетопырь: кожа да кости.

– Развяжи мне руки… – простонал он, не разжимая зубов.

Тем временем Уйма и темная фигура сошлись, и полетели во все стороны кристаллики соли.

Навершием посоха я провела по веревке, затянутой Уймой. Людоед умел связывать – каждый узел пришлось резать отдельно. Наконец разлохмаченная веревка упала, и одновременно упали руки Максимилиана – безвольно повисли вдоль туловища.

– Я же говорил, – грустно заметил Максимилиан.

Я оглянулась. Уйма пытался высвободить меч, завязший в противнике. Противник пытался дотянуться до его горла черной, будто резиновой, рукой. Единственной.

– Держись! – крикнула я неизвестно кому. Подхватила Максимилиана под мышки, набрала полную грудь воздуха и взлетела. Поднялась метра на полтора, тут же просела под грузом некроманта и задержалась в полете над самой землей, над белой россыпью соли. Надувшись, как лягушка, поднялась еще чуть-чуть и полетела – потянулась – над самой водой по направлению к мосту.

Ноги некроманта коснулись воды. Я замедлила движение, словно меня дернули назад.

– Колени согни! Подтяни ноги!

Он попытался выполнить мой приказ и подтянул колени к животу. Я опустилась еще ниже. С мокрых сапог Максимилиана срывались тяжелые капли и падали в воду, не оставляя кругов.

Когда же я научусь летать, как нормальный человек?!

Мост был уже совсем близко.

– Врагу не сдается наш гордый «Варяг»!

Я навалилась на веревку, служившую перилами. Поднимись я чуть выше – и мы с Максимилианом благополучно перевалились бы через препятствие и оказались на мосту. Но я недотянула.

Веревка напряглась, как ограждение ринга, и отбросила меня назад. Я потеряла равновесие и, выронив Максимилиана, полетела в воду!

Но не погрузилась даже по грудь.

Вода без брызг вытолкнула меня обратно. Я висела, как поплавок, по пояс в воде и с пустотой под ногами. Рядом барахтался некромант – руки ему по-прежнему не служили, но опрокинуло его, к счастью, не на живот, а на спину.

Уйма еще сражался. Его шлем откатился к самой воде, его меч переломился пополам, черная рука сомкнулась на его горле. Наверное, подумала я, после смерти людоед по праву мог бы рассчитывать на место в Шагающих Дворцах. И тут же спохватилась: два мага болтаются, как селедки в рассоле, в то время как простой дикарь не на жизнь, а на смерть бьется с порождением Соляной Бездны!

Я попыталась снова взлететь, но липкая вода не пускала. Я стала раскачиваться, подпрыгивая вверх и вниз, то погружаясь по грудь, то выпрыгивая почти по колено. Почти выбралась, почти смогла, потянулась за Максимилианом – и снова потеряла равновесие, упала обратно и чуть не хлебнула густой едкой жижи.

Она была, как зеленоватое молоко. Она была, как топленый жир. Она была…

Я наклонила голову. Мне показалось, что в молочной мути подо мной появляются просветы. Вот они стали шире… Еще шире… Как будто, опускаясь на самолете, я прорывала слой облаков, они становились все реже, сейчас я увижу, что под ними…

И я увидела.

Дно было страшно далеко. Я висела над ним на высоте шестнадцатиэтажного дома. И там, на дне, были люди. Они стояли толпой, плотно прижавшись друг к другу, и покачивались, словно пришли на уличный концерт.