Живой щит - Дмитрий Воронин

В прохладном воздухе повис боевой клич — их заметили.

Ближайшие отряды пошли в атаку — как много отдал бы сейчас Рейн за сотню… нет, хотя бы за десяток простых мечников, которые стояли бы здесь, рядом с ним, сомкнув щиты. Но не было рядом несокрушимого короба щитоносной пехоты, не было и десяти солдат, обнаживших клинки, — был только один рыцарь в помятых доспехах, сжимающий в одной руке меч, в другой — тяжелую дагу.

— Я люблю тебя, Рейн, — шепнула Аманда, делая шаг вперед. Рука ее рванула пряжку, и, как не раз в ее опочивальне, мягкая ткань замшевого камзола плавно скользнула к ногам.

Мгновение, и женщина стоит совершенно обнаженная, словно насмехаясь над приближающимися орками. Вот она пала на колени, словно моля о пощаде безжалостных тварей…

Густые черные волосы Аманды, казалось, обтекали ее безупречное тело, с каждым мгновением захватывая все новые и новые его участки. Руки становились чуть тоньше и в то же время наливались чудовищной силой, из мягких подушечек… лап выскользнули острые, как бритва, когти. Сверкнули страшные белые клыки, мускулистое тело замерло, готовясь к прыжку, длинный гибкий хвост яростно хлестнул по лоснящейся иссиня-черной шерсти.

Аманда… нет, теперь уже Эмиа н'Дасюр, принцесса Клана, боевой оборотень, готовилась к своей последней схватке.

Рейн на мгновение оторопел, а уже в следующую секунду ему пришлось заниматься совсем иными проблемами — первая волна атакующих захлестнула холм, и первая кровь окрасила камни. Пока еще в зеленый цвет.

Черной молнией пантера врезалась в передовые отряды орков, нанося стремительные и безжалостные удары. Клыки, когти — все шло в ход, и за этим едва видимым глазу вихрем оставались лишь корчившиеся в агонии, истекавшие кровью тела. Но и ей перепадало немало — и пока спасало ее лишь то, что орки в отличие от людей не имели привычки носить в ножнах или колчанах серебряное оружие.

Даже самые глубокие ее раны, как и у любого истинного оборотня, заживали почти мгновенно — но, господи, какую же боль она испытывала, когда в очередной раз сталь входила в ее тело!

Меч Рейна вновь и вновь отбрасывал орков от Лотара, уверенно читавшего заклятия, — с рук мага срывались едва видимые глазу волны и улетали туда, вниз, к колышущемуся полотну Портала. Но все мрачнее и мрачнее становилось лицо Лотара, хотя ни на йоту не изменился тон и не дрожали его вытянутые вперед руки.

Вокруг Тхай-Тхела, занявшего оборону с другой стороны холма, громоздилась уже гора трупов с размозженными головами и переломанными конечностями. Огромная дубина плясала в воздухе, вышибая дух из очередного нападавшего и тут же выбивая ятаган из другой руки, заодно ломая ее. Еще ни один орк не сумел подойти к великану достаточно близко, чтобы хотя бы оцарапать его — похоже, он успешно учился на своих ошибках. Тхай ухал при каждом ударе, а Тхел восторженно визжал, отбрасывая очередное искалеченное тело на головы его же соратникам, в которых огромная дубина огра вселяла не поддающийся контролю разума ужас.

Пал Зулин… Шесть не знающих промаха топоров раскроили шесть узколобых черепов, точно войдя между налитыми кровью глазами. А затем тролль, сжав меч, шагнул вперед — и волна орков накрыла его. Еще несколько секунд сопротивлялось смерти облаченное в кольчугу тело, еще несколько раз раздавался его победный клич — и очередной орк падал, пронзенный мечом, а затем в последний раз сверкнула серебристая кольчуга, и вот уже стая зеленых тварей бросилась было искать нового противника. А в следующее мгновение в том месте, где рухнул изрубленный вражьими клинками Зулин, взметнулось черное пламя — и несколько десятков орков в мгновение ока обратились в обугленные головешки — нельзя убить владеющего амулетом К'храна и остаться при этом в живых.

При виде столь страшной гибели одного из отрядов остальные на мгновение отпрянули — и Эмиа, вновь бросившаяся в атаку, продолжила сбор кровавой жатвы — она уже почти целиком была покрыта зеленой кровью, но ее раны по-прежнему моментально заживали и, хотя и уже порядком уставшая, она все еще была смертельно опасна.

Вновь и вновь скрежетали воронёные ятаганы по панцирю графа, вновь и вновь серебряный меч погружался в очередное зеленое брюхо. Тяжелый арбалетный болт прошил кирасу, но, к счастью, не задел тела, — а в следующую секунду черная тень вихрем пронеслась мимо арбалетчика, на ходу начисто оторвав ему руку.

Бешено крутящийся метательный топор, брошенный рукастым троллем, начисто отсек кисть руки Лотару — струя алой крови брызнула на книгу, но маг, казалось, даже этого не заметил. Но уже через несколько секунд он замер и, надсаживаясь, закричал:

— Не могу! Я не могу закрыть его! Кажется, они его держат!

В этот момент на плечо ему легла толстая, как бревно, рука огра.

— Обрушь на них скалы! — проревел Тхай. — Это же тебе по силам, так завали всю расщелину камнями!

Огр снова бросился в атаку, а Лотар, выбросив вперед здоровую руку, раз за разом выкрикивал заклинания — и вдребезги разлетался гранит, обрушивая вниз, на головы оркам и троллям, огромные глыбы, давя их десятками, сотнями, тысячами. Столб пыли поднялся над ущельем, и сквозь эту пыль рвался дикий предсмертный крик сотен и сотен заживо хоронимых под обвалами тварей.

Над скальным гребнем появилась голова низенького человека в черной хламиде, он выбросил вперед руки, с них сорвалась струя огня, ударившая в грудь Лотару, — и случилось невероятное. Книга, казавшаяся самой обыкновенной, старая пергаментная книга, отклонила это смертельное пламя, вобрала его в себя и вспыхнула, мгновенно превратившись в горстку пепла, — а на Лотаре лишь затлела одежда. Еще секунда, и оторванная голова черного мага покатилась по камням, а разъяренная кошка вновь начала прокладывать себе дорогу в толпе орков, устилая свой путь трупами.

Тхай вбил в землю, подобно свае, очередного орка и, задыхаясь, замер на месте — враги временно отпрянули, и великан смог чуточку передохнуть! Последние несколько ударов дались ему особенно трудно — все тело наливалось каменной тяжестью, дубина казалась неимоверно тяжелой, и даже на каждый шаг теперь требовалось куда больше усилий.

— Ну, братец, задали мы им жару? — спросил он, однако ответа так и не услышал. Тхай повернулся к брату и вдруг тоскливо, протяжно завыл.

Голова Тхела была откинута назад, прямо в середине единственного глаза торчал ушедший в него по самое оперение арбалетный болт, высунувший измазанное кровью и мозгами острие из затылка. Тхел был мертв.

Огр снова пошел в атаку, с трудом преодолевая странное, все больше и больше охватывающее тело оцепенение. Взмахи дубины сметали и расплющивали орков, могучие ноги подминали и давили тех, кто не успевал вовремя отпрыгнуть в сторону. Но теперь уже было ясно, что великану недолго осталось сражаться — один за другим кривые клинки вонзались в его тело. Казалось, колосс не чувствует боли, но кровь, струящаяся по его во многих местах пронзенному телу, давала понять — скоро наступит конец.