Царская Семья - жертва темной силы - Любовь Миллер

Во дворце Юсупова остались только сам князь и Пуришкевич.

Почему-то Юсупов почувствовал смутную тревогу и желание пойти и посмотреть на тело Распутина.

Он спустился вниз. Распутин лежал на том же месте, где его оставили раньше. Но, прикоснувшись к нему, князь заметил, что тело его было еще теплое. Не зная, почему, он схватил Распутина за обе руки и сильно встряхнул. Тело поднялось, покачнулось и упало на прежнее место. Но внезапно, веко на левом глазу дрогнуло. Юсупов стал пристально вглядываться в Распутина и увидел, что его лицо начало конвульсивно вздрагивать все сильнее и сильнее. Потом его левый глаз приоткрылся и, через мгновение, и правое веко, также задрожав, приподнялось и оба глаза, с выражением дьявольской злобы, впились в княз

Юсупов застыл в ужасе. Мускулы его тела окаменели. Он хотел бежать, звать на помощь, но ни голос, ни ноги ему не повиновались. Он стоял, как прикованный, к каменному полу. И вдруг, Распутин, резким движением, вскочил на ноги. Из его рта шла пена. Он был ужасен. Он стал издавать страшный рев. Юсупов видел, как в воздухе метнулись сведенные судорогой пальцы, и они, как раскаленное железо, впились в плечо князя, стараясь схватить его за горло. Глаза Распутина скосились и совсем выходили из орбит. Хриплым шепотом он все время повторял имя Юсупова: «Феликс».

Князя обуял такой ужас, сравнить который нельзя было ни с чем.

Началась кошмарная борьба:520

«5 этом умирающем, отравленном и простреленном трупе, поднятом темными силами для отмщения своей гибели, было что-то до того страшное, чудовищное, что я до сих пор вспоминаю об этой минуте с непередаваемым ужасом.

Я тогда еще яснее понял и глубже почувствовал, что такое был Распутин: казалось, сам дьявол, воплотившийся в этого мужика, был передо мной и держал меня своими цепкими пальцами, чтобы никогда уже не выпустить…»

Но Юсупов рванулся и с невероятным усилием освободился из цепкой хватки дьявола-человека. Распутин, хрипя, повалился на спину, держа в руке погон князя, оборванный им во время борьбы. Он лежал неподвижно, весь скрючившись. Но вот он опять зашевелилс

Князь бросился наверх и стал звать на помощь Пуришкевича:

«Скорее, скорее револьвер! Стреляйте, он жив!» - кричал князь и побежал в свой кабинет, чтобы схватить резиновую палку, которую дал ему «на всякий случай» Маклаков.

Распутин, на четвереньках, быстро поднимался из нижнего помещения вверх, рыча и хрипя, как раненый зверь. Весь съежившись, он достиг потайной двери, которая вела во двор. Зная, что дверь заперта и ключ увезен уехавшими товарищами, Юсупов встал на верхней площадке лестницы, крепко сжимая резиновую палку.

Но к его изумлению и ужасу потайная дверь распахнулась и Распутин исчез в темноте.

Пуришкевич бросился за ним. Он пишет следующее:521

«То, что я увидел внизу, могло бы показаться сном, если бы не было ужасною для нас действительностью: Григорий Распутин, которого я полчаса тому назад созерцал при последнем издыхании, лежащим на каменном полу столовой, переваливаясь с боку на бок, быстро бежал по рыхлому снегу во дворе дворца вдоль железной решетки…

Первое мгновение я не мог поверить своим глазам; но громкий крик его в ночной тишине на бегу: «Феликс, Феликс, все скажу Царице»… убедил меня, что это он, что это Григорий Распутин, что он может уйти, благодаря своей феноменальной живучести…

Я бросилса за ним вдогонку и выстрелил.

В ночной тиши чрезвычайно громкий звук моего револьвера пронесся в воздухе - промах!

Распутин наддал ходу; я выстрелил вторично на бегу - и… опять промахнулс..

Мгновения шли… Распутин подбегал уже к воротам, тогда я остановился, изо всех сил укусил себя за кисть левой руки, чтобы заставить себя сосредоточиться, и выстрелом (в третий раз) попал ему в спину. Он остановился, тогда я уже тщательнее прицелившись, стоя на том же месте, дал четвертый выстрел, попавший ему, как кажется, в голову, ибо он снопом упал ничком в снег и задергал головой. Я подбежал к нему и изо всей силы ударил его ногою в висок. Он лежал с далеко вытянутыми вперед руками, скребя снег и как будто бы желая ползти вперед на брюхе; но продвигаться он уже не мог и только лязгал и скрежетал зубами».

Князь Юсупов подошел к Распутину. Теперь он уже не подавал никаких признаков жизни.

Услышав выстрелы, ко дворцу спешил городовой, и из дома бежали двое служащих.

Князь стал говорить городовому, что это пустяки, что сегодня у него была вечеринка и кто-то из выпивших товарищей стал стрелять.

Вернувшись к трупу, Юсупов увидел, что тело переменило свое положение.

«Боже мой, он все еще жив!» - подумал князь и на него опять напал ужас при мысли, что Распутин вскочит и опять начнет его душить.

Юсупов вошел в свой дом. Ужасный шепот Распутина, звавшего его по имени, преследовал его. В глазах Юсупова темнело, ему стало плохо.

Пуришкевич нашел князя в уборной. Он стоял над умывальником, держал голову руками, и отплевывалс

«Голубчик! что с вами, успокойтесь, его уже больше нет! Я с ним покончил! Идем со мною, милый, к вам в кабинет».

Испытав тошноту, Юсупов посмотрел на Пуришкевича блуждающим взглядом, но повиновалс Пуришкевич увел князя на его половину. Юсупов шел и все время повторял: «Феликс, Феликс, Феликс…»

В это время вернулся городовой и стал опять спрашивать о выстрелах. Пуришкевич рассказал ему всю правду и просил молчать. Городовой ответил:

«Хорошее дело совершили. Я буду молчать; а вот коли к присяге поведут, тут, делать нечего, - скажу все, что знаю; грех утаить».

Труп Распутина уже внесли в дом и положили на нижней площадке лестницы.

Юсупов чувствовал себя плохо: голова кружилась и он едва мог двигатьс Но он все же взял со стола резиновую палку и пошел к трупу.

Тяжелое и отталкивающее впечатление производило это тело: из всех его ран обильно лилась кровь. Юсупову хотелось убежать и забыть эту страшную действительность, но что-то влекло его к трупу. Он бросился к нему и начал избивать его резиновой палкой. Бил он Распутина в бешенстве и остервенении, куда попало… Тщетно старались остановить князя, но он все продолжал бить, а потом потерял сознание…

В.М. Пуришкевич пишет:522

«Я, стоявший наверху у перил лестницы, в первое мгновение ничего не понял и оторопел тем более, что и к моему глубочайшему изумлению, Распутин даже и теперь еще, казалось, подавал признаки жизни!

Перевернутый лицом вверх, он хрипел, и мне совершенно ясно было видно сверху, как у него закатился зрачек правого, открытого глаза, как будто глядевшего на меня бессмысленно, но ужасно (этот глаз я и сейчас вижу перед собою)».

В это время Великий князь Дмитрий Павлович, поручик Сухотин и доктор Лазоверт вернулись в закрытом автомобиле за трупом Распутина.

Завернув его в сукно и положив в автомобиль, они повезли его на Петровский остров.

Этот страшный путь с мертвецом описывает В.М. Пуришкевич.523 Он пишет, что дорога дальше пошла скверной и стали попадаться ухабы, на которых, лежавший на полу машины труп Распутина подпрыгивал несмотря на то, что на нем сидел солдат. По телу В. Пуришкевича пробегала нервная дрожь, когда его колена касался труп. Он , несмотря на мороз, еще не застыл, а был мягким. Подъезжая к мосту, с которого заговорщики собирались сбросить убитого в реку, князь Дмитрий Павлович замедлил ход машины и остановился у перил моста. Как можно тише открыв дверцу автомобиля, выскочил наружу В.М. Пуришкевич, а за ним солдат и доктор Лазоверт. К ним подоспел и, сидевший рядом с князем, поручик Сухотин. И все они вчетвером, раскачав труп Распутина, с силою бросили в прорубь, которая находилась перед мостом. Но второпях они забыли привязать к телу убитого гири. Пришлось эти гири побросать отдельно в прорубь, а цепи, которыми собирались привязать гири к телу, засунули в шубу Распутина и бросили тоже в прорубь. Затем, обыскав машину, нашли в ней бот убитого, и доктор Лазоверт швырнул его с моста в прорубь. Все это заняло не более двух или трех минут, после чего заговорщики сели в машину, и князь Дмитрий Павлович зажег опять фары и направил автомобиль вперед через мост…

Чтобы скрыть следы преступления, князь Юсупов пожертвовал одной из своих собак, которую застрелили, а потом протащили по следам Распутина, когда он полз по снегу, и оставили ее там.

Утром к князю явился полицмейстер, генерал Григорьев, который хотел узнать подробности ночных выстрелов.

Ф. Юсупов постарался убедить генерала, что ничего страшного там не произошло. Удовлетворенный пояснениями Юсупова, полицмейстер поехал к градоначальнику.

Сразу после отъезда генерала, раздался телефонный звонок. Это звонила Мария Головина, которая, находясь в страшном волнении, просила князя скорее приехать к ней.