"Фантастика 2023-141", Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Черчень Александра

Милиция задала ещё с десяток вопросов, подробно записывая каждый мой ответ. Я обратил внимание, что некоторыми вопросами они словно проверяли меня на вменяемость.

— Что ж, примерная картина вырисовалась. Мы также опросили и тех, кто вас привез в больницу, но, как они утверждают, преступник сразу же скрылся с места происшествия.

— Вы их тоже опросили? — как же я мог забыть об этих добрых людях, — у меня к вам небольшая просьба, могу ли я узнать их имена?

На мои слова милиционеры отреагировали с подозрением. Они переглянулись, после чего один из них задал уточняющий вопрос:

— А зачем вам эта информация, товарищ Филатов? — если ранее мужчина ходил вокруг кровати, то сейчас остановился и изучающе уставился на меня.

— Как зачем? Они ведь нам очень помогли! Я конечно не знаю, насколько здесь задержусь, но как выпишусь, непременно их отблагодарю.

— Интересный вы человек, Александр Александрович. Обычно благодарности — это последнее, о чём думают люди с должностью подобной вашей в такой ситуации, — он кивнул напарнику и тот принялся что-то записывать на бумагу.

— Вот, возьмите, — его напарник протянул мне лист с двумя мужскими именами и должностями.

Оба работали на мебельном заводе в Калуге.

Пока я прощался с милиционерами, из палаты вышла Аллочка, а они уже следом за ней. Так получилось, что нам с Андреем даже толком не удалось и поговорить после произошедшего. Стоило мне окликнуть парня, как в палату вновь вернулись парторг и Емельянов.

— Товарищ председатель, у нас хорошая новость! Мы всё обсудили с персоналом и договорились на отдельную палату специально для вас! — торжественно произнёс секретарь.

— Отдельная палата? — от удивления я приподнял брови, — с чего это вдруг?

По моему недовольному выражению лица парторг сразу всё усёк, но не Емельянов.

— Врач сказал, что вы здесь на три недели минимум! Значит должны провести их в тишине и покое. Отдых — это целый комплекс пассивных и активных мер для восстановления организма после серьёзных травм, а сон, между прочим, его главное звено! Я сам не понаслышке знаю, как сложно засыпать в общей палате, все мы люди...

— Вот именно! Все мы люди! Мне не нужда отдельная палата, я останусь здесь.

В голове всё не укладывалось, как же он посмел выдвинуть подобное предложение, да ещё и при Андрее, травмы которого куда серьёзней моих. Мне отдельную палату, а ему здесь оставаться с остальными? Отвратительно! Он что, думал я соглашусь?

— Товарищ председатель, вы не понимаете от чего отказываетесь! Комфортабельная палата, ещё и обслуживание куда лучше этой. Мы ведь с заботой о вас обо всём договорились, — продолжил испытывать меня на прочность секретарь.

— Я сказал нет! — твёрдо ответил я, — не вижу нужды в комфортабельной палате. Пусть достанется кому-нибудь другому, кому она действительно необходима. Я же чувствую себя вполне сносно, чтобы остаться здесь. Точка!

Емельянов вынужден был отступить, и все посетители, наконец, разошлись.

А дальше потянулись долгие, почти бесконечные дни в больнице. И больше чем боль от переломов и черепно-мозговой травмы меня беспокоило то, как долго я нахожусь вдали от колхозных дел. Слишком свежа ещё память о том, в каком состоянии мне достался Новый Путь.

Конечно, с тех пор многое изменилось, и большинство вредителей удалось выкорчевать вместе с колорадскими жуками. Но всё равно прошло очень мало времени. Я опасался, что стоит отвернуться, как многие снова вернутся к привычному лодырничанью, и колхоз опять начнёт превращаться в болото.

А у нас сейчас как назло ужасно ответственный период, от которого всерьёз зависит наше будущее. Если мы подведём Глушкова, то организовать новый прогрессивный проект будет очень трудно, кто захочет довериться тем, кто облажался? Поэтому я надеялся сохранить и упрочить уже зародившееся впечатление о Новом Пути, как о колхозе, в котором возможны самые смелые эксперименты.

В общем, в больнице я сидел как на иголках, стараясь звонить в деревню, как можно чаще. Хотя бы раз в день, а то и два.

Заведующая отделением, пятидесяти двухлетняя весёлая и чуть полноватая дама — Мария Павловна в этой возможности мне не отказывала, но уже подтрунивала, мол может вам кабинет поближе к телефону оборудовать, да секретаршу пригласить?

А я бы и не отказался между прочим. Так я ей и отвечал. Но, увы, всерьёз заниматься работой мне никто не разрешал. Даже бумажной. Я хотел попросить, чтобы мне привезли сюда часть записей из правления, но главврач, узнав об этом, устроил мне самую настоящую выволочку, повторив не меньше десяти раз, что это больница, где необходимо лечиться, отдыхать и восстанавливаться, тем более с моей травмой. В общем, работать он запретил мне наотрез, заодно пригрозив, что если я каким-то образом ослушаюсь, то меня и к телефону подпускать перестанут.

Пришлось смириться. И первую неделю я, Андрей и ещё один наш сосед по палате большую часть времени играли в карты, шашки, шахматы и травили байки.

На второй неделе стало чуть полегче, потому что, узнав о моей беде, мне позвонил Костя Доронин и поставил перед фактом, что обязательно приедет через два дня, несмотря на все уверения, что со мной всё в порядке, и навещать меня вовсе не обязательно.

В конце концов, я сдался и попросил его, раз уж он всё равно приедет, то пусть привезёт побольше книг из библиотеки. И он привёз сразу десяток из самых новинок, некоторые даже сам купил, а одну, с пожеланиями скорейшего выздоровления, даже передал мне через него Васнецов Григорий Николаевич.

Примерно половина книг была про теплицы, овощеводство, скотоводство и гидропонику. Другая же про машиностроение с уклоном в станкостроение, конечно же.

Дело в том, что пока я тут скучал в больнице, то успел много чего обдумать и проанализировать. Сейчас, когда теплица, наконец, будет запущена, Новый Путь очень быстро продвинется близко к пределу своих возможностей. Чтобы развиваться дальше и привлекать в деревню новых работников, нужно что-то ещё.

И, конечно, я задумался о производстве. Теперь, когда воры в тюрьме, а за животными и посадками следят люди, которым я доверяю, с количеством продукции проблем быть не должно. Я рассчитывал, что очень быстро мы выйдем на сверхплановые излишки. И вот здесь важно не прогадать и выбрать что-то, что быстро выдвинет наш колхоз вперёд не только по технологиям, но и по доходу.

В голове крутились самые разные варианты: от сыроварни, до обувной фабрики и консервного завода. Честно говоря, хотелось всё и сразу, но так как это невозможно, я просто с упоением читал книги, надеясь, что они помогут мне сделать правильный выбор, а также это был хороший шанс освежить знания о возможностях науки и производства в это время.

В колхозе же всё шло своим чередом. Товарищ Мясов бодро рапортовал мне каждый день, что у них всё хорошо. Я в ответ иногда в шутку напевал «прекрасная маркиза», тогда парторг спешил меня заверять, что всё по-настоящему хорошо.

Пару раз он даже сам приезжал в больницу, вместе с Аллой, конечно. С Андреем она стала ну совсем шёлковой, и он окончательно её простил. Хотя я и не был уверен, что это надолго, но это уже их дело. Дать совет, если меня просят — я не против, но лезть в чужие отношения самостоятельно — увольте.

Что касается уже моих отношений с Верой, то она не появилась ни разу. Не то, чтобы я сильно ждал. Хотя эта рыжая красотка мне и нравилась, но по-настоящему прикипеть к ней, я не успел. А теперь думал, что наверное и к лучшему. Девка — огонь, конечно. Во всех смыслах. Но подобные взбрыки... мне давно не пятнадцать лет, чтобы играть в такие игры.

Тем временем, дни до конца моего «заточения» близились к концу, и я чувствовал себя уже вполне уверенно, чтобы каждый день предлагать главному врачу меня выписать. Но, он был непреклонен.

В конце концов, на восемнадцатый день моего вынужденного лечения, на пороге моей палаты снова появился Емельянов.

— Вижу, на поправку идёте? — поздоровавшись начал он сразу с главного.