Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

продолжала делать вид, что не понимает, о чем речь. Вечером, ничего не добившись, они веревкой привязали ее к железному остову кровати, замотали рот найденной в шкафу косынкой и ушли, плотно закрыв занавески и шторы. Дали время подумать, пообещав, что если она не вернет здоровье их близким, то они ее убьют.

Уже затемно в дверь постучали. Надя ела малину со сметаной и смотрела черно-белый трескучий телевизор. Поставив тарелку на продавленную софу, она вышла в комнату. Мама разговаривала с сухонькой старушкой в больших очках.

– А я как раз хотела тебя позвать. Это Инна Марковна, бабушка Светы. Света не вернулась домой. Ты знаешь, где она?

– Она осталась ночевать у Вики со Второй Дачной.

Мама наморщила лоб.

– Ну, ма-а-а-ам.

Надя вытаращила глаза.

– Ах да, Вика.

– Они рисовать собирались, уже темнело, мы по домам пошли, нам нельзя у чужих ночевать, но Света сказала, что вы не будете ругаться.

– Я ей покажу, не буду ругаться. Где эта Вторая Дачная?

– Да вы не волнуйтесь, она утром вернется.

Надя видела, что старушку убедить не удастся. Ох уж эти взрослые со своим беспокойством!

– Ищите третий дом от въезда в пятый проезд, там еще два лебедя из покрышек рядом с калиткой.

– Кого-то ждет трепка, – сказала Надя маме, когда старушка ушла.

– Доедай и спать.

Мамин голос дрожал, в глазах стояла тревога. Заподозрила что-то? Нет, вряд ли.

– Ма-а-а-а-м.

– Никаких «мам».

– Хорошо, я только в туалет схожу.

Надя думала, что мама скажет ей воспользоваться ведром, но та коротко кивнула.

На улице звенели комары, в окна бились мотыльки. Метнулась в ночь летучая мышь. Вдалеке прорычал мотоцикл. За занавесками скользил мамин силуэт. По резким быстрым движениям Надя поняла, что охота на комаров в самом разгаре.

Отойдя подальше, куда не доставал теплый свет из окон, Надя легла на тропинку, прильнув животом к мягкой мураве.

– Эй, – позвала тихо, но ее услышали.

Ночь обнимала готовившееся ко сну товарищество. Стрекотали сверчки, протяжно взвыл и смолк пароходный гудок. Уличное освещение было только на центральной дороге, проезды тонули в темноте.

Инна Марковна пожалела, что не вернулась в дом за фонариком, но от беспокойства о Свете мысли путались. Она уже потеряла дочь и не могла потерять еще и внучку. А все потому, что ее никто не слушает. Никто никогда не слушает. Она просила Машу и Илью переждать метель, но как же. Разве согласилась бы дочь провести лишнюю пару часов у матери? Теперь Света не вернулась домой до темноты. А она сто раз говорила внучке: чтобы вечером была дома. Но девочка была вся в мать, упрямая и непослушная.

Старушка остановилась, пытаясь понять, где находится. Никаких лебедей она не видела, хотя в такой темноте могла пройти мимо и не заметить. Сердце быстро забилось, а потом будто рухнуло вниз. Дыхание перехватило. Вдруг пришла уверенность, что Свете сейчас очень больно и страшно, что нет и не было никакой дачи с лебедями из покрышек, Светина подруга ее обманула. А она говорила внучке, что дружба с местными оборванками добром не кончится. Но Света, конечно, ее не послушала. Никто никогда ее не слушал.

Впереди раздался шорох разрываемой земли. Аромат задремавших цветов и зелени, остывающей в ночной прохладе, сменился гангренозной вонью, смешанной с едким запахом испортившегося лекарства. Будто в аптеке, закрытой век назад, кто-то разбил пыльные пузырьки. Инна Марковна так и видела сотни осколков, соединенных пожелтевшими этикетками с надписью «Ядъ». Не успела она понять, что происходит, как что-то набросилось на нее сзади.

Старушка упала на землю, кости и суставы завопили от боли, в груди хрустнуло, дыхание перехватило. Костлявые пальцы впились в руки, ноги и волосы, поволокли ее в темноту.

«Аптечная» вонь сменилась запахом гари. Хватка ослабела. Инна Марковна застонала, попыталась позвать на помощь, но ее рот зажала липкая ладонь, воняющая падалью. Голову наполнили крики и стоны. Тонкие прутья сплетались с хрупкими косточками мелкого зверья, срастаясь воедино, закрывая мерцающие в небе звезды.

Жесткие прутья врезались в спину, кололи кожу. Скорлупа хрустела на зубах, оставляя во рту привкус мела. Хотелось пить, горло саднило. Света закашлялась и проснулась. Кошмар не закончился. Она сидела на полу, привязанная к кровати, в луже собственной мочи.

Ей удалось вынуть изо рта кляп, она кричала, пока не охрипла, звала на помощь, но никто не пришел. Она была одна в темной даче, пропахшей пылью и старостью. Руки, привязанные к кровати, затекли, она их уже не чувствовала. Нестерпимо зудели спина и ягодицы. Боль и унижение накатывали снова, стоило вспомнить, как девчонки, которых она считала своими подругами, повалили ее на пол, стянули одежду и отхлестали крапивой. Они кричали, чтобы она забрала назад проклятие, что их близкие заболели из-за того, что они не показали ей Бабу-ягу. Но разве она в этом виновата? Ведь это они обещали, что будут дружить с ней, а сами обманули. Поклялись и нарушили клятву. Так им и надо. Пусть все они сдохнут, как та блохастая псина.

Света шмыгнула носом, стараясь сдержать злые слезы. Ничего, она им еще покажет.

Девочка наклонилась к веревке, стягивающей запястья. Вот уже несколько часов она пыталась зубами развязать узлы. Дело шло бы быстрее, если бы не кромешная чернота вокруг, не только мешавшая видеть, но и заставлявшая прислушиваться к каждому шороху и скрипу, раздававшимся в ночи. Несколько раз Света проваливалась в беспокойный сон, который больше напоминал обморок.

Зубы ныли, десны кровоточили, но узел почти поддался, надо потянуть еще немного.

Света замерла. Кто-то поскреб стену снаружи, прямо у нее за спиной. Она обернулась, ничего не увидев. Звук раздался снова, когти прошлись по дереву. Все смолкло. Может, мышь? За стеной раздалось хихиканье. По спине пробежали мурашки. В стену постучали. Не отдавая себе отчета, Света спросила: «Кто там?»

Наде было грустно и скучно. Мама постанывала во сне. Опять кошмары.

Девочка встала с софы и вышла на улицу в одной ночной рубашке и сланцах. Пошла к штабу.

На участке все было тихо, только журчал в овраге ручей.

Девочка подошла к дому и прислонила ухо к шершавой стене, прислушалась.

Света не спала. Надя думала, что та будет дрожать от страха, но она злилась и строила воздушные замки. Представляла, как бабушка вызывает милицию, они находят ее, а девчонок сажают в тюрьму.

Надя поскребла ноготками стену. Света насторожилась. Надя хихикнула и постучала. И тут случилось то, чего она не ожидала: Света спросила: «Кто там?»

А это значило, что ей удалось