"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

— Ты мне не мерещишься? — на всякий случай поинтересовался Иван.

— За кого вы меня принимаете! — возмутился Егор, потом немного подумал и опасливо уточнил: — А правда, за кого?

— За Егора Гвидонова, гения и шалопая.

— Ну, тогда все в порядке. Вы хлебните горяченького, легче станет.

Иван принял от него пиалу, до половины заполненную слоем гущи, и пригубил едва теплую, горькую жидкость.

— Ну и гадость… Это может понравиться только Мамонову с его извращенными гастрономическими вкусами. — Птенчиков взглянул на своего ученика: — Что ты делаешь в казино?

— Возвращаю вас на грешную землю. Когда Варвара услышала, что мир стал вам тесен, она чуть не вломилась в чайхану, кроша всех встречных на заварку. Едва убедил ее не нарушать местных традиций, удерживающих женщин на расстоянии от контактов с незнакомыми мужчинами, и сменить меня на посту в машине времени.

— Значит, сейчас она караулит Антипова?

— Ага. Кстати, вам удалось разыскать сына вдовы?

— Нет. Но я обнаружил его тюбетейку. Она надета на голову крупье, и мне кажется, что это ужасно.

— Неужели тюбетейка ему так не идет? — удивился Егор и вытянул шею, стараясь поверх игроков рассмотреть этого нестандартного субъекта.

— Ты неправильно понял, — поморщился Птенчиков. — Для того чтобы юноша расстался с вышитой матерью тюбетейкой, нужны были исключительные обстоятельства. Не знаю, жив ли он сейчас…

— Жив, — раздался рядом незнакомый голос. — И пожалуйста, слезьте с моей ноги, она совсем затекла.

Птенчиков проворно откатился в сторону и уставился на взъерошенного парня атлетической комплекции, приподнимающегося с ковра.

— Кто ты, а мираж в песках пустыни, — украшение барханов и загадка для путников?

— Я Самид, сын Фатимы, овдовевшей три года назад. Правильно ли я понял, добрые незнакомцы, что вы меня разыскивали?

— И не только мы! — подбоченился Иван. — Мать с ног сбилась, все глаза выплакала, а он знай себе в казино полеживает! Так проигрался, что домой идти страшно?

Самид печально покачал головой:

— Ошибаешься, чужеземец, я в выигрыше.

Он полез за пояс — и вдруг возмущенно завопил, потрясая кулаками в сторону игрового стола:

— Ах, шайтаново отродье, обчистили! Да завяжутся ваши кишки узлом вокруг коленок, да превратятся ваши кошельки в скорпионов и ужалят за…

— Тише, тише, — потянул его за рукав Гвидонов. — Сейчас секьюрити примчится, а это нам совершенно без надобности.

— Кто примчится? — опешил сын вдовы.

— Не бери в голову. Расскажи лучше, что с тобой произошло.

Самид сжал руками виски, безуспешно пытаясь вдавить их куда-то внутрь черепа:

— О, горе мне, неразумному! Подстелил шайтан свой гнусный хвост на моем пути, а я об него и споткнулся…

— Ты к делу, к делу переходи, — подбодрил его Егор.

Парень запнулся, лишенный разгона, однако сумел пересилить себя и весьма толково изложил недавние события:

— В это казино я прихожу уже пятый раз. Четырежды удача улыбалась мне, и четырежды я ее упускал, проигрывая последнее. В этот раз я решил быть умнее. «Как только удвою принесенную сумму — сразу же покину чайхану!» — поклялся я себе. Первые ставки я делал осторожно, не рискуя кинуть все на кон в надежде на выигрыш, но деля и деля свои деньги, чтобы иметь шанс отыграться в случае невезения. Но удача отвернулась от меня! Ни одна моя ставка так и не выиграла. Деньги закончились, слепое отчаяние сдавило мой мозг. Я кинул на кон тюбетейку…

— Ага, — многозначительно хмыкнул Птенчиков.

— И проиграл! Тогда я снял пояс…

— И тоже проиграл.

— Нет, выиграл. Я вернул свой пояс, а деньги поставил снова. И снова выиграл! И так продолжалось семь раз подряд. Я вернул деньги, проигранные сегодня, и деньги, проигранные прежде.

— А тюбетейка?

— Тюбетейку присвоил крупье! Он надел ее на свою дынеподобную голову и решительно отказался отдавать мне в качестве выигрыша.

— Безобразие! Произвол и надувательство, — возмутился Гвидонов.

— Истинно говоришь, мудрый чужеземец, — благодарно взглянул на него сын вдовы. — Что мне оставалось делать? Я не мог вернуться домой без тюбетейки. Как бы я сказал матушке, что не сберег ее подарок?

Егор сочувственно шмыгнул носом.

— Я сел покурить и подумать, как бы побороть беду, — продолжал Самид, не замечая многозначительных взглядов, которыми обменялись его слушатели. — Сам не понимаю, как я уснул… Дальнейшее вам известно.

— Ни денег, ни тюбетейки, — подвел итог Гвидонов. — Да, брат, не пофартило.

Он взглянул на учителя, вновь начинающего увязать в задумчивости.

— Давайте-ка поскорее выберемся на свежий воздух, а там прикинем, как быть.

Они поднялись с ковра и направились к выходу, однако на пути тут же возник старец с подносом:

— Куда же вы, почтеннейшие?

— Дела, дедуля, — развел руками Егор.

— Господа, вы еще не сделали своих ставок. Вот этого, — старикан качнул тощей бородкой в сторону Самида, — пропущу, а вам придется задержаться. Некрасиво нарушать правила заведения. — Он гаденько хихикнул и покосился в сторону мрачного нубийца, скучающего у дверей.

— Опаньки! — изумился Егор. — Полицейское гостеприимство: всех впускать, никого не выпускать. Ладно, сами напросились: придется заняться проблемой тюбетейки незамедлительно.

— Испейте араки, — надменно поклонился старец. — Услаждает печень и прочищает мозги, первая порция бесплатно.

— Это тоже входит в обязательную программу удовольствий? — хмыкнул Гвидонов, опрокидывая целительную араку себе в рот и невольно морщась. — Знаешь, дедуля, ром с колой куда приятнее. — Он обернулся к учителю: — Иван Иванович, вы как себя чувствуете?

— Нормально, — проворчал Птенчиков. — Поставь за меня, что-то не хочется возвращаться к рулетке. — Он протянул Егору горсть командировочных и вновь устроился на ковре. Самид присел рядом с ним.

Удивительная штука — рулетка! Казалось бы, куда проще: загадал число, поставил монетку и ждешь, улыбнется тебе удача или пройдет, не заметив. Игра фаталистов! Ан нет: расчерченный на квадраты игровой стол таит в себе неисчерпаемые возможности для стратегов и безумцев, для отчаянных и осторожных — если, конечно, можно говорить об осторожности применительно к вступившим в игру. Кто-то ловит удачу частым бреднем, покрывая стол ковром одновременных ставок, кто-то, напротив, кидает все свое состояние на единственное число, ожидая, что потрясенная Фортуна тут же вернет ему в тридцать пять раз больше. Самые хитрые устраиваются в засаде около колеса, пытаясь выяснить, к каким числам своенравный шарик испытывает симпатию, чтобы затем действовать наверняка.

Сын статистиков Егор Гвидонов точно знал, что рулетка является математически отрицательной игрой. Когда-то он потратил немало времени, изучая эту проблему и проверяя с помощью компьютерных программ как многочисленные выкладки азартных предшественников, так и собственные теории создания выигрышной системы ставок. Довольно равнодушно он кинул горсть монет на красное. И угадал. Повторил. И снова угадал. Продолжая играть «на равных шансах» с выплатой 1:1 (на самом деле они не совсем равны — 18 против 19, с вероятностью выигрыша 0,4865), он поставил поочередно на чёт, нечёт, большие, меньшие и снова вернулся к цвету. Теперь уже перед ним возвышалась солидная горка монет самого разнообразного достоинства: от презренных медяков до арабского золота, которое особенно ценилось у менял. Соседи по столу уважительно раздвинулись, давая место богатеющему на глазах незнакомцу. Откуда-то из-под локтя вынырнул вездесущий старец со своим подносом и принялся нудить, что, мол, таких высокочтимых гостей заведение готово весь вечер обслуживать бесплатно. Борясь с нарастающим азартом, Гвидонов опрокинул еще пару пиалок араки. Было ясно, что его сказочное везение не может продолжаться бесконечно, но и бросать игру не хотелось. Не забывайте, что теоретически подкованный Гвидонов на практике сражался с рулеткой впервые в жизни!