Время побежденных - Мария Семеновна Галина

— Сиди, сиди.

Антон отодвинул стул и подсел к моему столику.

Выглядел он как обычно — словно сидел за рабочим столом в управлении, а не в заброшенном баре города, где на многие мили вокруг не было ни единого человека.

— Что-то ты мне не нравишься, — заметил он.

Я уныло ответил:

— Я сам себе не нравлюсь… Антон, но это же больше не ты!

— Чушь, — ответил мой шеф. — Послушай, Олаф… Паршиво все получилось. Когда вся эта заваруха начиналась, были у меня кое-какие соображения, но я и понятия не имел, во что это выльется…

— Что же происходит, Антон? — нерешительно спросил я. — Я не понимаю…

— Будь я проклят, если сам понимаю, — заметил он. — Есть у меня, правда, кое-какие догадки на этот счет…

— А я думал… вы все знаете… Рамирес… или тот, кем он стал, толковал что-то… про эволюцию… про метаморфозу какую-то…

— Олаф, никакая эволюция не действует столь молниеносно.

— Но я читал твое письмо… ты сам писал — понадобилось более ста лет…

— Более ста лет понадобилось, чтобы где-то, в одном-единственном, скрытом от посторонних глаз месте зет-соединение достигло таких концентраций, что смогло запустить нечто вроде цепной реакции по всей планете. Но это не все объясняет, Олаф. Если ты хорошенько поразмыслишь… впрочем, это всегда было не самой сильной твоей стороной…

Еще несколько дней назад я бы привычно возмутился, но сейчас молча проглотил обиду.

— Все странные явления, все отклонения от нормы, которые мы наблюдали за последние сто лет и частота которых все увеличивалась, были связаны с этим постепенным распространением зет-соединения. Думаю… что оно проявляло себя и раньше, у отдельных людей — нечто вроде эволюционного прорыва…

— Телепатия, ясновидение, все такое?

— Да. Все такое. Но, Олаф, вспомни, с чего все началось.

Я покачал головой. Похоже, Антон был прав — я потерял всякую способность соображать.

— Я до сих пор больше чем уверен, что Катастрофа была неслучайна. Мало того — вспомни, что рассказывал Карс. Ведь в их мире стряслось то же самое… и перед тем, как их планета опустела, на ней тоже произошло несколько подобных катаклизмов… А это уже закономерность.

— И в других мирах, про которые он рассказывал…

— Вот именно. Механизм происходящего один и тот же по всей Вселенной. А это значит, что там, во Вселенной, есть нечто, чего пока не способны постичь даже мы.

— Высший разум?

— Не знаю… Но какая-то высшая сила — безусловно. Некто… или нечто… помогающее разумным видам разом, одним скачком преодолеть эволюционный барьер… открыть неведомые ранее способности… Слепой закон природы? Или действительно высший разум? Или нечто большее, чему у нас пока нет никаких аналогий? Тебе кажется, что ты остался в арьергарде эволюции… Но и мы столкнулись с чем-то, чего не способны понять… Вселенная неизмерима, Олаф. Мы сделали всего лишь шаг вперед… И перед нами лежит бесконечный путь…

Я вздохнул.

— Все это очень красиво, Антон. Но меня это уже не касается.

— Ты ведешь себя просто глупо, — сухо сказал он. — Вбил себе в голову, что ты больше никому не нужен.

— А разве это не так?

— Нет. Не так. Послушай, Олаф, я не могу с тобой долго разговаривать. Для этого мне приходится оставаться в той личине, к которой ты привык, а я еще не освоился как следует. Но, если вкратце, думаешь, ты один такой несчастный? Ведь даже если метаморфозу прошли девяносто девять и девять десятых процента всего человечества, то остается еще одна десятая. Сколько это? В масштабе всей Земли? Им нужна помощь, поддержка не меньше, чем тебе. Нужно собрать их всех, утешить, объяснить, помочь наладить жизнь… Слишком много уже было трагедий… Вероятно, мне придется какое-то время заниматься именно этим. Почему бы тебе не подключиться? В качестве моего помощника?

— Как в старые добрые времена?

— Да. Как в старые добрые времена.

Я покачал головой.

— Нет, Антон… старые времена кончились. А я… я очень устал.

— Ты просто раскис, дружище, — сказал мой шеф.

— Не называй меня так. Мы больше не можем быть друзьями. Мы больше никем не можем быть… Что я для вас теперь такое? Нечто вроде… говорящего животного? Или трехлетнего несмышленыша?

Он пожал плечами и поднялся.

— Тем не менее я советую подумать над моим предложением. Может, когда ты придешь в себя, все-таки вспомнишь о том, что еще на службе. И никто тебя не освобождал. У тебя есть долг и ответственность.

— Мне больше не перед кем отчитываться. И не за кого.

Он направился к выходу.

— И все-таки подумай. Я тебя разыщу, где бы ты ни был. Уж на это у нас способностей хватает.

— Спасибо, Антон, — сказал я в удаляющуюся спину. — Я подумаю.

Но он меня уже не слышал. Хлопнула дверь. Я ожидал, что за шторой снаружи, удаляясь от бара, промелькнет силуэт. Но на улице было совершенно пусто. Он просто исчез и все.

Как все они…

А я остался. Я сидел там, пил и думал. Антон — мой шеф. И он никогда не ошибался. Даже раньше, когда был просто человеком. Что же, мне теперь предстоит новая работа… на опустевшей Земле, где время от времени передо мной будут появляться странные создания, бывшие когда-то людьми… появляться, когда им вздумается… уходить, когда им вздумается… Возможно, они действительно не такие уж плохие… и их и вправду беспокоит участь тех, кто остался… Они даже согласны уделить нам минутку своего драгоценного времени… А потом уйдут и займутся своими загадочными, недоступными нам делами… Антон нашел мне занятие просто потому, что по старой памяти хотел, чтобы его бывший подчиненный и, смею надеяться, даже друг не чувствовал себя одиноким и заброшенным. На самом-то деле они прекрасно справятся и без меня.

После пятой рюмки я уже точно знал, что я буду делать дальше.

…Посадочная площадка перед Манхэттенским центром была запружена кадарами; они грузились в гигантский аэробус-вертолет, который должен был доставить их к космопорту. Сейчас, спьяну, я не мог различить их — все они казались мне на одно лицо: чужая деловитая толпа, погруженная в свои собственные заботы.

Тем не менее от нее отделился один кадар и направился ко мне.

— А я уж боялся, что ты не придешь, Олаф, — сказал мой напарник. Потом подозрительно оглядел меня.

— Что ты пил?

— Коньяк. Причем самый лучший. Знаешь, сколько раньше стоила одна бутылка такого коньяка?

— Может, не надо было?

— Какого черта? — огрызнулся я. И, помолчав, добавил: — Вот что, Карс… я тут думал-думал и решил. Ваши не будут против, если