Цитадель бога смерти - Джуанита Коулсон

Тирус был в сильном замешательстве.

— Он… Врадуир был моим отцом. Лорд Смерти… Я не могу извлекать пользу… из этой жертвы…

— Отцы, матери, сыновья, дочери, все родственники и каждый из них должен встретиться со мой. Вот так все происходит. Твоему отцу тоже пришло время.

Тирус поднял голову, сраженный неотразимой логикой. Может это судьба Врадуира? Может вовсе это не его ошибка, а предначертание свыше?

— По всем законам смертных и нас, богов, он умер, — объяснил Нидил. Так что ты имеешь право получить плату за то, что он доставил тебе боль и страдания. Проси!

Тирус чувствовал себя так, как будто ему предстояло ограбить труп Врадуира, чтобы обогатиться. И все же он сказал:

— Тогда… если ты можешь, Нидил, Тот, Кто Замораживает Дыхание, дай нам безопасный проход через твои владения. В Замороженной Равнине, Ледяном Лесу и Запретных странах много опасностей. Я потратил много сил, пока мы пробрались в твою цитадель. Я не знаю, смогу ли я защитить нас, когда мы будем возвращаться в страны людей, и смогу ли я залечить раны, которые твои звери и воины-скелеты нанесли нам.

Бог молчал. Тирус рассудил, что бог лучше его знает, чего хочет сам Тирус, после некоторых колебаний он продолжал:

— И… свободу для Эрейзана. Я прошу тебя снять с него заклятие, которое Врадуир наложил на него с помощью дьявола. Только бог может снять заклинание, наложенное другим богом. Храбрость Эрейзана дала мне возможность пожертвовать тебе Врадуира. Он тоже достоин награды.

Опять никакого ответа не было слышно. Облако из дыма и холодного огня безмолвствовало.

Тирус продолжал:

— И свободу для тех несчастных проклятых душ, которые бродят по замороженной равнине за стенами цитадели — крестьян и привидения и даже капитана Дрие. Дай им смерть и мир, пожалуйста.

Не слишком ли много он просит? Врадуир в свое время фатальным образом переусердствовал в своих желаниях. Тирус увидел мрак глаз бога, которые были обращены к кубу с Врадуиром. Не погибнут ли все они из-за чрезмерных желаний Тируса? И тогда они тоже будут заключены навечно в кристаллические кубы.

Наконец, послышался ответ:

— Первые две просьбы я удовлетворю.

Тирус чуть не задохнулся от радости, с трудом поверив тому, что он услышал.

Джателла бросилась к нему и обняла его, разделяя с ним радость.

— Безопасный проход! Ужасные звери и холод, и Раскалыватели Черепов…

— Никто не тронет вас. Вы будете под моей защитой, — сказал Нидил и его голос опять прозвучал в их мозгах. — Раны, нанесенные моими рабами, исчезнут.

— А Эрейзан… — Тирус посмотрел на друга. — Ты слышишь, мой друг? Бог Смерти снимает с тебя заклятье дьявола. Илисса обернула плащ Джателлы вокруг Эрейзана, чтобы ему было удобнее лежать. Она что-то прошептала ему. Эрейзан слабо улыбнулся и Илисса сказала:

— Он слышит, он знает.

Тирус опять посмотрел на бога.

— А третья просьба, Лорд Нидил? — Вызовет ли он сейчас гнев бога?

— Частично.

Тирус и Джателла недоуменно посмотрели на бога. Нидил не торопился рассеять их недоумение — время ничего не значило для Бога Смерти. Когда уж они начали думать, что больше ничего не услышат, в их мозгу вновь раздался голос:

— Крестьян я освобожу. Они пойдут к воротам Кета и обретут существование.

Джателла заплакала и сквозь слезы проговорила:

— Я тебе очень благодарна. Бог Смерти. Наступит конец их несчастьям. Я благословляю твою безмерную щедрость.

— Я не щедр. Я взял их, как я всегда беру жизнь. Но крестьяне не совершили грехов или зла. Врадуир поработил их и их души не должны оставаться здесь.

— А капитан Дрие и его команда?

Возможно, усталость и удивление щедростью Бога сделало Тируса чересчур настойчивым.

— Они должны остаться. Они выбрали Врадуира по своей воле, надеясь разделить с ним власть. Они предатели и Кет не примет их в свои священные ворота.

Непрерывно двигающиеся тучи, которые были глазами бога, повернулись и начали смотреть на куб с Врадуиром, восхищаясь им, как вероятно ювелир восхищается жуком, застывшим в обломке тысячелетнего янтаря.

— Он хорошо сложен, мой слуга Врадуир. Я не сужу зло, я беру жизнь. Он тоже забирал жизнь. Он создал эту цитадель для меня и многие его рабы обрели здесь свою смерть. Но Кет говорил мне, что он пустит их в свои благословенные земли. Врадуир, капитан Дрие и некоторые другие не смогут туда войти. Они будут служить мне вечно, как предатели Тречея, Риердона, Бенригу и Тредено…

Нидил прочел огромное количество имен, подавляющее большинство которых ничего не говорили Тирусу и Джателле. Были ли это страны, потерянные во времени и пыли, или страны, вообще неизвестные в Кларике? Они не стали задавать вопросов, довольные тем, что получили от Нидила.

— Мое. Все мое. Я сохраню цитадель. Она мне нравится. И жертвоприношения Врадуира, и твои мне тоже нравятся. Иди под моей защитой назад с тем, что ты получил, мой слуга Тирус. Но не приходи больше в мои владения. Больше я не буду оказывать милости. Не приходи больше, пока не придет время и годы перережут нить твоей жизни и ты должен будешь направиться в Кет.

Не очень уверенный, что он должен что-то отвечать, Тирус пробормотал:

— Я… я благодарю тебя. Бог Смерти.

Опять в его мозгу прокатился беззвучный смех, как горный обвал.

— Благодарность не нужна! Я тебя все равно заберу, только позже. Но, надеюсь, не как жертвоприношение. Сейчас я оставляю вас. Мое государство огромно, цитадель лишь маленькая его частица. Я правлю всем, как Врадуир убедится… всем… всем…

Звуки исчезли вдали. Пламя и дым тоже погасли. Погаси тихо и беззвучно. Как и голос Бога в их мозгах, пламя растворилось в воздухе, оставив после себя только абсолютно чистый стол, ни пепла, ни золы на нем не было.

Теперь они могли слышать только стук своих сердец и шум своего дыхания. Тишина была абсолютной после того, как исчез Бог. Исчез также и запах разложения, и дикий холод, который замораживал волю. В комнате было очень холодно, но это был обычный холод, холод дальнего севера, тот холод, который был известен в странах живых людей. Тирус и Джателла осторожно отошли от алтаря и направились к дверям, где находились Роф, Илисса и Эрейзан.

Роф покачал готовой, поморгал глазами и сказал:

— Неужели это действительно было?

— Врадуир — доказательство, — угрюмо сказал Тирус. — Он здесь оставлен, как украшение, которым будет наслаждаться Нидил, когда в следующий раз посетит цитадель.

Он опустился подле Эрейзана и пощупал его лоб. Ни жара, ни озноба он не ощутил. Но его раны могли привести к серьезным осложнениям. Тирус стал обдумывать, как же им возвращаться, ведь несмотря на защиту Нидила, путешествие будет тяжелым, а Эрейзан был слишком слаб, чтобы перенести его.