Шахта дьявола - Кай Хара

Это настолько близко к тому, чтобы рассказать ему всю правду, которую я могу сказать ему прямо сейчас, эти три маленьких слова свисают прямо у меня за губами.

Тьяго притягивает меня к себе, грубыми руками держит меня за талию, его губы открываются, приветствуя мой язык в своем рту. Он знойно стонет, нагревая мою кровь, и сжимает мою задницу притягивая меня к своему твердому члену. Его хватка толкает пробку внутри меня, и я громко стону.

За нами прочищается горло.

— Извините, что прерываю, шеф. — Губы Тьяго со слышимым звуком раздвигаются, и он смотрит через плечо на Марко. — Бухгалтер позвонил и сообщил новости.

Он ругается, тяжело дыша. — Дай мне устроить ее, и тогда мы сможем поговорить.

Тьяго смотрит на меня сексуально расстроенным взглядом, который, я уверена отражает мой собственный. Я знаю, что так и должно быть, потому что его зрачки расширяются, а зубы стиснуты от боли, прежде чем он отводит взгляд.

Он хватает меня за руку и тянет по коридору в большую, роскошную комнату с отдельным баром, множеством танцоров и диванами, на которых сидят татуированные мужчины и женщины, которые явно принадлежат к картелю. Они все стоят и кивают нам, когда мы входим и проходим мимо.

— Валентина, — кричит Тьяго, и женщина примерно моего возраста с роскошными длинными каштановыми волосами встает и оборачивается. Я сразу узнаю ее, даже если видела ее лишь мельком в последний раз. Это женщина в золотом платье. — Это Тэсс. Нам с Марко нужно поговорить, ты можешь присмотреть за ней, пока меня не будет?

Ее потрясающие карие глаза расширяются, когда он нас представляет. — Конечно могу! Я так рада наконец встретиться с тобой, Тесс. Я так много слышала о тебе.

Тьяго целует меня в лоб и уходит, оставив меня с ней и не объясняя, кто она для него. Я смотрю, как он несчастно уходит, а затем оборачиваюсь с кислым выражением лица.

— Значит, вы близки с моим мужем?

Глаза Валентины расширяются от враждебности в моем тоне, ее взгляд бегает то туда, то сюда, пока она пытается меня расшифровать. В конце концов она смеется, очаровательно морща нос. Она тянется, чтобы сжать мою руку в своей, и жестом предлагает мне сесть рядом с ней на диване подальше от остальных.

— Я не уверена, как много он тебе обо мне рассказал, поэтому позволь мне убедиться, что между нами нет недопонимания. У меня нет никакого интереса или планов на Тьяго. Между нами ничего нет и никогда не будет. Он мой приемный брат, вот и все, — клянется она. — Кроме того, в последнее время он смотрит только на одну женщину, так что меня не беспокоит, что его внимание будет рассеяно.

Он только что признался, что испытывает ко мне чувства, но это не значит, что это будет длиться вечно. Мой отец когда-то якобы любил мою мать, и посмотрите, где они сейчас.

— В конце концов, все мужское внимание ослабевает.

— Он не будет, — клянется она. — Ничто не могло отвлечь его внимание от бизнеса, и уж тем более женщина. Затем однажды из ниоткуда он преследует тебя по всей Европе и заставляет выйти за него замуж. Он твой. Если ты хочешь, чтобы он был таким, то да. — Она мило наклоняет голову набок и пристально смотрит на меня. — И, судя по этому пятиминутному разговору, я думаю, что да. Он лучший из всех, кого ты знаешь, и под всей этой убийственной тревогой скрывается самый преданный человек, которого ты когда-либо встречала.

Я краснею, глядя на свои руки. — Ты так хорошо отзываешься о нем, приятно это слышать.

— Я выросла с ним, он действительно мой брат. И он заботился обо мне после… — она резко замолкает, ее глаза остекленеют. Она моргает и отводит взгляд, скрывая от моего взгляда внезапный блеск слез. Моя очередь сжать ее руку. Я могу догадаться, что вызвало у нее эмоции.

— После Адрианы?

Удивление окрашивает ее черты, когда она поворачивается и смотрит на меня. — Он уже рассказал тебе о ней?

— Да. — Фактически, он рассказывал мне о ней все больше и больше с тех пор, как навестил мою маму в больнице. Это похоже на осознание того, что у нас есть общая травма, когда дело касается женщин в нашей жизни, которые связали нас и заставили его раскрыться еще больше.

— Тогда он точно никогда не уйдет, — с гордостью добавляет она. — Ты в этом на всю жизнь

Я осторожно говорю: — Надеюсь на это.

Она радостно хлопает в ладоши и радуется. — Значит, я была права! Я очень рада это слышать. — Она хватает свой бокал шампанского и поднимает его за меня, прежде чем сделать глоток. — Он знает, что ты так думаешь?

Правда в том, что я влюбилась в Тьяго с самого начала. Это произошло не в одночасье, вовсе нет. Все началось с грубой страсти, переросло в интерес с расстоянием, переросло в нежность, когда он убедился, что в холодильнике есть мое любимое мороженое, и переросло в глубокую привязанность, когда однажды вечером я проверила время на его телефоне и увидела, что на его обоях были нашиа подписанное свидетельство о браке, которое он сфотографировал, сидя на заднем сиденье своей машины, расцвел до восхищения, когда позволил мне часами репетировать с ним презентацию о работе, потому что я беспокоилась об этом, раздулся до обожания, когда он спас мне жизнь и перерос в безграничную, непоколебимую любовь, когда он заботился о моей маме. Когда он навещал ее каждый день в течение недели после того, как она вернулась домой из больницы. Когда он сказал мне, что наказание за прикосновение к ней будет таким же, как и за прикосновение ко мне.

— Он знает, что я забочусь о нем. Глубоко. Он не знает, что то, что я чувствую, немного более серьезно, чем это.

Она сияет. — Ты должна сказать ему.

Я энергично качаю головой. — Ни за что. Мы буквально только что говорили о наших чувствах, а он этого не сказал. Он бы так и сделал, если бы почувствовал это. Я не собираюсь говорить это первой, если он не на той же волне.

Я не уверен, почему я изливаю все свои чувства Валентине, когда она совершенно чужая. Это как-то связано с открытостью ее лица, с тем, как она держит мою руку. Она вызывает у меня желание довериться ей. И я чувствую мгновенное облегчение в виде того, как с моей груди сваливается тяжесть от того, что я