Письма 1886-1917 - Константин Станиславский

Очень благодарим за Ваши письма.

150*. Из письма к В. В. Котляревской

25 февраля 1903

Москва

Многоуважаемая Вера Васильевна!

Спасибо за письмо, но не спасибо за неправдоподобные подозрения. Мы Вас забыть не могли. Вы это знаете отлично. Отчетов не сдавал Вам как заведующей петербургскими успехами потому, что сам квартальный не разберет: едем мы в Петербург или нет. Все это произошло потому, что мы связались с Сувориным. Пришлось это сделать, потому что в Панаевском трудно уставить декорации "На дне" и окупить поездку. Он просит безумную цену за спектакль или гарантирует нам 50 000 за 17 спектаклей. Последнее предложение связано с правом играть "На дне" в будущем сезоне1. Горький, хлопотавший о том, чтобы показать в первый раз Петербургу его пьесу в нашей постановке, согласился на эту комбинацию2. Мы же его не отговаривали, так как не хочется быть монополистами. После письма Толстой об Андрееве Горький не желает знать Суворина, и все комбинации лопнули3. Завтра Немирович выезжает в Петербург, и чем решится дело – неизвестно. Если приедем, то на пасху и фомину (15-17 спектаклей). Привезем: "На дне" и "Дядю Ваню" (только). Спасибо Петербургу за его хорошее отношение к нам. Вы не знаете, как мы его ценим. В первый раз слышу, что Сатин – это удачная роль. Меня здесь поругивают, как и за все роли, какие бы я ни играл. Пресса очень меня травит. Вчера сыграл труднейшую и неблагодарнейшую роль Берника ("Столпы общества"). Товарищи хвалят, а пресса, конечно, ругает. Я очень стал к этому безразличен, так как газет никогда не читаю, а в конце сезона, при сильной пьесе "На дне", не приходится беспокоиться о материальном успехе театра. В нынешнем году он удачен, и, несмотря на короткий сезон и позднее начало, дело даст дивиденд тысяч в 50-60 за покрытием всех расходов и вновь сделанных костюмов и декораций. Чего ж лучше, раз что мы не гонимся за барышами, а хотим только встать на ноги. Приезжайте пораньше в Москву и посмотрите "Столпы общества".

…Поклон от меня и жены Нестору Александровичу и всем петербургским знакомым и друзьям. Жена кланяется, я целую ручку.

Уважающий и преданный

К. Алексеев

25/II 1903

151. А. П. Чехову

Т_е_л_е_г_р_а_м_м_а

25 февраля 1903

Москва

"Столпы" прошли с довольно большим успехом, газеты хвалят. Эфрос ругает1. Ольга Леонардовна играла хорошо. Кланяемся.

Алексеевы

152. А. П. Чехову

Т_е_л_е_г_р_а_м_м_а

9 апреля 1903

Петербург

"Дядя Ваня" – огромный успех. Декорация первого акта изумительна1. Все здоровы. Кланяемся.

Алексеевы

153*. И. К. Алексееву

Конец апреля 1903

Петербург

Мой дорогой и славный мальчик, Игорек!

Думал, что не удастся написать тебе, так как, только что кончил письмо, ко мне пришли по делу. Однако я скоро освободился и очень рад этому, так как с завтрашнего дня опять буду играть каждый день. Сегодня же у нас был отдых, и знаешь, что мы утром устроили?

Мы поехали на острова, откуда видно море, на автомобилях. Впереди ехали я и Вишневский, а сзади Книппер и Немирович. Мама, конечно, не захотела ехать. Ей показалось, что это страшно.

На самом деле это только неприятно. Во-первых, он раза два ломался и останавливался, пришлось долго ждать, пока его поправляют. Во-вторых, он так воняет бензином, что голова болит. В-третьих, он пылит. Таким образом, мы поехали на чистый воздух, а его-то и не нашли. Он так шипит, трещит и стучит, что кажется, будто под твоим сиденьем пыхтят какие-то львы и леопарды или работает целая фабрика. Наконец, он так трясет мелкой тряской, что становится щекотно в желудке или кажется, что у тебя началась лихорадка. Но самое неприятное это то, что нас ругали все, кого мы обгоняли или кто попадался нам навстречу. Две лошади испугались и понесли, и дамы показывали нам кулаки. Прохожие ругали нас дураками вдогонку, а мы летели как стрела по освобождавшейся от экипажей дороге. В Петербурге острова – это то же, что у нас Петровский парк или Сокольники. Там живут на дачах. Все устроено гораздо лучше, и то и дело приходится переезжать через мосты. Куда ни обернешься – все вода, море или реки, точно в Венеции. Много лодок, пароходов и кораблей.

Погода была теплая, но, как всегда в Петербурге, серая, скучная… И море туманное, скучное, холодное; не то что Черное в Крыму. Листочки, травки зазеленели, и я порадовался тому, что скоро, бог даст, можно будет везти вас в Любимовку. Не тоскуй без нас – теперь уже скоро увидимся и не скоро расстанемся. Поцелуй крепко Кирюлю, бабушек, дядю Володю; mademoiselle кланяйся. Мама и я целуем тебя, крепко прижимаем и благословляем.

Твой папа

154*. В. В. Котляревской

8/V-903

8 мая 1903

Москва

Многоуважаемая Вера Васильевна!

Опять занят настолько, что могу Вам написать только коротенькое письмо. Как здоровье Вашей мамаши и матери Нестора Александровича? Как Вы себя чувствуете? Часто вспоминаем с женой о Вас и думаем о Вашем драматическом положении. Вам нужно развлечься, и если обстоятельства позволят, приезжайте в Москву на несколько деньков, чтоб окунуться в римскую жизнь. Мы ставим "Юлия Цезаря". Остановили все репетиции и устроили из театра библиотеку, музей и мастерские. Вся труппа занята собиранием материала и изучением эпохи. Работа кипит. Интересно, но очень утомительно.

Жена кланяется Нестору Александровичу и целует Вас. Я целую Вашу ручку и жму руку Нестору Александровичу. Вашей матушке передайте мое почтение. Дай бог Вам сил и энергии, и спасибо за все.

Уважающий и преданный

К. Алексеев

155. Из письма к М. П. Лилиной

21 мая 1903

Москва

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});