Игры наследников - Владимир Сазанов

— Вы совершенно правы, — кивнул я.

— Думаю, рано или поздно мы придем к взаимному доверию, но позвольте мне немного ускорить процесс. Я хочу крови Давида… — имя своего брата Лидия практически прошипела. — Пусть она и выражается в золотом эквиваленте. Ударь его так больно, как только сможешь. Отними еще кусок земель, часть торговых операций, лиши его союзников. Пусть этот ублюдок никогда не сможет занять трон. Сделай это, и я выполню любое твое желание, муж мой. Если ты захочешь, я откажусь от своей фамилии, и наши дети будут только Гнецами. Все дети. Включая первенца.

Я ошарашенно молчал.

— Обдумай мое предложение. И извини, если я оказалась слишком напористой. — Она вновь улыбнулась, на этот раз вполне по-человечески. — А теперь предлагаю закончить сегодняшний день, как и полагается молодоженам, — в одной постели. Надеюсь, вы не планировали групповой секс?

— Что вы, что вы — конечно же, нет, — поспешила возразить Сильвия. — Здесь две спальни. Я буду ночевать во второй.

— Тогда проводите меня в нашу спальню, Абель. Серьезные разговоры так утомляют…

Лидия встала. Я, едва успев прийти в себя от такого давления, поднялся следом. Дочь императора тут же тяжело оперлась на меня, едва ли не повиснув всем телом. Пришлось подхватить ее на руки.

— Будь со мной осторожен, — шепнула женщина мне на ухо. — Как приличная девушка, я еще девственна.

Едва не выругавшись после такого признания, я открыл дверь в комнату ногой и так же ногой закрыл ее за нами. Аккуратно опустив Лидию на широкую двуспальную кровать, прильнул к ее губам. Одновременно лихорадочно соображая, как именно снимается тот ворох одежд, в которые закутали мою новоиспеченную жену.

— Крючки корсета — на спине, — с тяжелым вздохом сказала она, стоило нам прервать поцелуй…

В роскошных покоях, расположенных в глубинах Весеннего дворца, отдыхал после очередного разговора с советниками император. Древний старик с изборожденным глубокими морщинами лицом, седой и лишившийся к своим годам более половины волос, сидел, скрестив ноги, прямо на полу, игнорируя удобные кресла и разбросанные вокруг подушки. В этот редкий миг свободы от боли он размышлял о детях. Хотя правильнее будет сказать — о наследниках.

Императору давно надоело жалкое, полное боли существование, которое он влачил. Возможность умереть, прервав бесконечную череду страданий, виделась старику благом. Но он не мог просто так оставить страну, процветанию которой уделил почти век своей жизни. А надежных рук, способных принять у него бремя верховной власти, все не находилось — дети развивались слишком медленно. И даже все более усложняющиеся задачи, которые он подкидывал им, не могли исправить ситуацию. Приходилось жить и надеяться, что обучение наследников все же принесет свои плоды, искать способы исправить их недостатки.

Тамара была осторожной. Слишком осторожной — на грани трусости. Она с легкостью отказывалась от борьбы за источники доходов и влияния, если требовалось рисковать. Такой способ действий годился для сохранения имеющегося, но не для обретения нового. И уж точно не подходил для императрицы, которая должна уметь вырывать власть зубами. Часто — вместе с чужими глотками.

Давид путал уверенность с самоуверенностью. Не встретив за пятьдесят лет жизни ни одного настоящего противника, наиболее перспективный из детей императора начал считать себя самым могущественным. Он даже пытался манипулировать собственным отцом, подсовывая на подпись нужные лично ему бумаги или отдавая менее значительные распоряжения от имени Владыки. Император не препятствовал, награждая таким образом сына за успехи в развитии. Отказывая ему лишь изредка — когда Давид использовал неудачный подход или слишком зарывался, отдавая приказы.

Лидия подавала надежды, но обладала самым большим недостатком — слишком юным возрастом. Император не надеялся дотянуть до того момента, когда она сможет занять свое место в ряду настоящих наследников. А без отцовского покровительства амбициозную, но вспыльчивую девочку просто сожрут, так и не дав продемонстрировать, на что она способна.

И вот тут на сцену вышел молодой Гнец со своими безумными эскападами. Произойди что-нибудь подобное лет двадцать назад, император приложил бы значительные усилия, чтобы растоптать наглеца, несмотря на высокое положение и мощную поддержку второго по значимости Дома. Сейчас же он только порадовался выходкам юноши. Порадовался настолько, что прижал Давида, требуя от того приемлемый план по сохранению отдаваемых непонятно за что земель. И подкинул сыновнему окружению идею выдать Лидию замуж.

Враг. Для роста над собой детям императора требовался достойный враг — стоящий их личного внимания и заставляющий мобилизовать хотя бы половину подконтрольных им сил. Владыка до сих пор так и не смог выяснить, чем же молодой Гнец смог прижать Давида, но в том, что после свадьбы ни один из этой начавшей противостояние парочки не остановится, старик был уверен. Лидии же замужество позволит получить защиту Дома Крылатого Меча и хороший плацдарм для роста. Хотя бы и на внутрисемейном фронте. А уж если она сможет договориться о совместных действиях с Давидом или с самим Гнецем — совсем замечательно. Император всегда считал, что нет более великой победы над сильным врагом, чем превращение его в союзника или, еще лучше, друга.

Дергающая боль в животе отвлекла старика от размышлений. Еще немного, и надо будет вызывать целителей для очередной манипуляции с внутренними органами. Совершенство, как сильно он желал поступить с этой болью так же, как с мимическими мышцами: одно слово целителям — и полная гарантия, что никто не увидит на его лице ничего, кроме холодного равнодушия… Но, к сожалению, приходилось терпеть — только боль подсказывала старику, когда именно приходило время медицинских процедур.

Император достал из кармана халата зеленый колокольчик и позвонил в него. Теперь не пройдет и минуты, как в комнате появятся предупрежденные магией придворные целители, чтобы в очередной раз отогнать от Владыки смерть. А после их ухода можно будет подумать о том, как втянуть в небольшой конфликт с Гнецами еще и Тамару.

ГЛАВА 21

Ла Лидия Риттершанц

Лидия осторожно потрогала языком прикушенную щеку. И что все находят в этой любви? Нет, ощущения, конечно, своеобразные и даже приятные, но явно не настолько, чтобы сходить с ума или в буквальном смысле преследовать людей противоположного пола. Хотя, может, если не проводить перед этим около четырнадцати часов на ногах и доверить раздевание служанкам, а не мужу, очевидно не имеющему особого опыта в разоблачении женщин, то выйдет иначе. Наверное, стоит попробовать еще раз или два, прежде чем объявлять сексуальные отношения бесполезной тратой времени, годной лишь для продолжения рода.