Эта покорная тварь – женщина - Валерий Гитин

Но погодите — полной картины происходившего у меня не получится, если я опущу мерзопакостный эпизод, который увенчал экстаз Мондора.

Пока распутник трудился над моим задом, происходило следующее:

1) его наперсница, вооружившись гигантским искусственным членом, делала с ним то же самое, что и он со мной;

2) одна из девушек, забравшись под меня, ласкала мое влагалище, сосала и лизала его, вдувала внутрь воздух и сладострастно причмокивала губами;

3) две пары упругих изящных ягодиц были установлены таким образом, чтобы я также могла ласкать и массировать их;

4) наконец, две оставшиеся девушки — одна, усевшись на меня верхом и выгнув таз, а вторая, сидя на спине первой, — одновременно испражнялись, причем первая умудрялась выдавать порцию экскрементов в рот его превосходительству, а другая — на его чело.

Все участницы, по очереди проделали все, о чем я упоминала: все испражнялись, даже дуэнья, все ласкали мои чресла, все поработали искусственным членом, сажая Мондора на кол, а он, переполненный возбуждением, в конце концов впрыснул хилые плоды своей похоти в самые глубины моего ануса».

МАРКИЗ ДЕ САД. Жюльетта

-----------------------------------------------

КСТАТИ:

Не мешало бы включить это произведение де Сада в обязательную школьную программу — может быть, тогда бы уменьшилось угрожающе высокое число старшеклассниц, которые при опросах о выборе будущей профессии в числе самых престижных называют проституцию.

У нас проституция не имеет столь давних, как на Западе, традиций своей профессиональной организации. Сама по себе, как явление, она была, но функционировала на уровне сугубо индивидуального «блуда», а все попытки ее организоваться в формальную систему жестоко пресекались и в допетровской Руси, и в царствование Петра Великого, и при его преемниках — до конца XVIII в.

ФАКТЫ:

* «О всех подозрительных домах, а именно: шинки, зернь, картежная игра и другие похабства, подавать изветы или явки, и все велеть досматривать, дабы все таковые мерзости, от чего всякое зло и лихо происходит, были испровергнуты».

(Из приказа петербургскому генерал-полицмейстеру

от 25 мая 1718 г.)

* «…Где явятся подозрительные дома, а именно: корчемные, блядские и другие похабства, о таких домах велеть подавать о разночинцах воеводам; а о купцах в ратушах изветы или явки, по тем изветам досматривать, и таковых наказывать, как указы повелевают, во всем неотменно, дабы все таковые мерзости, от чего всякое зло происходит, были испровергнуты».

(Из наказа Петра II губернаторам от 12 сентября 1728 г.)

* «Понеже по следствиям и показаниям пойманных сводниц и блядей, некоторые показываемые ими непотребные кроются, и, как известно, около С.-Петербурга по разным островам и местам, а иные в Кронштадт ретировались, — того ради Ее Императорское Величество указала: тех кроющихся непотребных жен и девок, как иноземок, так и русских, сыскивать и приводить в главную полицию, а оттуда с запискою присылать в комиссию в Калинкинский дом».

(Из указа Кабинета имп. Елизаветы Петровны

от 1 августа 1750 г.)

* «…приводимых в главную полицмейстерскую канцелярию вдов и девок, кои не в престарелых летах, и обращаются в праздности и в непорядочных поступках, отсылать на поселение в надлежащие места за караулом».

(Из указа имп. Екатерины II от 4 мая 1765 г.)

* «…блядок и непотребных не терпеть в лагере».

(Из указа имп. Павла I. 1799 г.)

Его же указом 1800 г. повелено: «развратных женщин, какие и впредь оказываться будут, в обеих столицах, отсылать прямо на Иркутские фабрики».

КСТАТИ:

«В России все тайна, и ничто не секрет».

А во исполнение грозного указа Павла I во всей Москве было арестовано всего 139 «непотребных». Смотря как искать. Да и зачем? Пройдет совсем немного времени, и российская проституция возьмет самый блистательный реванш.

ВЕНЕРЫ ВРЕМЕН ЭМИЛЯ ЗОЛЯ

В XIX веке, в отличие от других веков, когда проституция была обособленным институтом, наметилась и очень скоро восторжествовала тенденция проникновения проституции во все поры общества и полного слияния со всеми сферами его жизни.

АРГУМЕНТЫ:

«В буржуазный век проститутка — всюду и везде. Все так или иначе связаны с нею, все так или иначе существуют ею, многочисленные отрасли индустрии работают только на нее, делают свои лучшие дела с нею, вдохновляются ею к наиболее выгодным комбинациям.

Многие промыслы потеряли свой прежний характер прикрепощения к определенному месту. По мере того, как основным законом производства становилась интернациональность обмена, фундаментом существования всех народов сделалось постоянное передвижение из города в город, из страны в страну. Так превратились миллионы людей самых разнообразных профессий в кочевников. Подобные кочевники наводняют каждый современный большой город. Так как эти толпы состоят главным образом из мужчин, и притом находящихся в расцвете сил, то для них единственной возможностью удовлетворить половую потребность является всегда готовая к услугам проститутка.

Вторым фактором, с которым приходится считаться, является перемена, происшедшая в области развлечений. Они уже не ограничиваются семейным очагом, они стали массовыми удовольствиями: здесь также приходится удовлетворять уже массовые потребности. Так, как ныне наслаждаются массы, так как в возбуждении нуждаются массы, то в каждом более или менее крупном городе должны находиться целые полчища проституток, чтобы удовлетворить эту потребность в возбуждении.

Это приводит нас к самому важному явлению. Дело в том, что в настоящее время состав армии проституток значительно изменился в сравнении с прошлым. Раньше если и не все проститутки, то большинство жили в домах терпимости, то теперь число живущих в этих заведениях все сокращается, и его значительно превосходит число вольно промышляющих. Кроме этого перемещения необходимо принять во внимание еще одно обстоятельство. Общее число женщин, открыто промышляющих своей любовью, значительно сократилось, если не абсолютно, то во всяком случае относительно в сравнении с прежними эпохами. В этом нетрудно убедиться. Если поэтому огромному спросу на розничную продажу любви противостоит еще более значительное предложение, то отсюда надо сделать вывод, что замаскированная проституция, проституция под маской порядочности, получила в буржуазный век такие размеры, какие она не имела ни в одну из предыдущих эпох».

Если в XVIII веке проститутки имели свои определенные места для прогулок и поиска клиентов, то в XIX-м без них едва ли можно было себе представить любую уличную жанровую сцену Парижа, Лондона, Берлина или Петербурга. Они стали так же естественны, как уличные фонари.

Во Франции, во времена Директории, можно было наблюдать даже массовые шествия проституток, что, впрочем, всегда наблюдается при декларировании всеобщей свободы.

В несколько меньших масштабах, но во всех городах Европы осуществлялась подобная же рекламная кампания.

Но неизменное первенство держал всемирный законодатель мод — Париж.

------------------------------------------------------

«Обыкновенно они начинали свой поход в 9 часов вечера. По тротуарам улицы Нотр-Дам-де-Лоретт тянулись два ряда девушек, спешивших по направлению к бульварам, подобрав юбки.

Нана и Сатен шли всегда вдоль церкви по улице Лепелетье. Недалеко от кафе Риш, поблизости от места их маневров, они опускали подол платья и начиналась прогулка по грязи и пыли. Перед кофейнями они замедляли свои шаги. Здесь они были в своей стихии. Подняв голову, громко разговаривая и смеясь, они время от времени оглядывались на следовавших за ними мужчин. До 11 часов продолжалось это веселое настроение, лишь изредка прерываемое бранью — «грязное животное», бросаемой по адресу неловкого прохожего, толкнувшего их или наступившего им на ногу. Иногда они садились за стол — в кафе, фамильярно кланяясь с официантами, охотно принимая угощение от первого встречного, так как это давало им возможность сидеть и ждать окончания театра.

Когда же приближалась ночь, охота становилась отчаянной. Под сенью деревьев на пустых бульварах происходили безобразные сцены. Торговались с мужчинами, обменивались грубой бранью и пинками, между тем как мимо них проходили почтенные семейства, отцы, матери и дочери, привыкшие к такому зрелищу. Совершив десять раз прогулку от Оперы к театру, Нана и Сатен останавливались на бульварах улицы Фобур Монмартр, так как мужчин становилось все меньше. Зато здесь рестораны, кабаки и харчевни были открыты и освещены до двух часов. Перед кофейнями толпились проститутки. То был последний освещенный и оживленный уголок ночного Парижа, последний открытый рынок для продажи любви на одну ночь, где торг совершался громко и без стеснения.