Иногда оно светится (СИ) - Алиса Акай

— Тебе не нравится, да?

— Что ты! Ты смотришься чертовски мило. И соблазнительно, к тому же.

Я позволил себе многозначительный взгляд, из числа тех, что были давно отрепетированы, и по тому, как быстро отвернулся Котенок, делая вид, что поправляет прическу, понял, что это было не лишним.

— По-моему, получилось неплохо, — сказал он, оглядывая с довольынм видом комнату, — У нас такого никогда не бывает.

«У нас тоже,» — чуть не ляпнул я, но вовремя прикусил язык и отодвинул стул чтобы Котенок сел. Его шуршащий кринолин едва вместился, пришлось немного повозиться.

— Романтика — это не для нас, наверно.

— Ну уж глупости.

— Я серьезно, Линус. У нас нет людей, которые могут наслаждаться красотой — я имею в виду вот так, получать удовольствие не от того, что что-то делаешь, а от того, что просто сидишь и чувствуешь… Нет, я какую-то глупость сказал, да?

— Ничуть. Продолжай.

— Нет, зачем… Об этом говорить неинтересно.

Стол был уже сервирован, я озадаченно поглядел на стоящие блюда. Некоторые из них выглядели знакомо, другие же смотрелись не то как инопланетные организмы, удобно разместившиеся в тарелках, не то как чьи-то внутренние негуманоидные органы.

— Я все сделал сам, — с плохо скрываемой гордостью сказал Котенок, — Конечно, продуктов у нас было очень мало, пришлось кое-что менять, но вообще получилось очень интересно.

— Угу, — сказал я, нерешительно беря в руку вилку, — Не знаю, как на вкус, но выглядят они неплохо.

— Серьезно?

— Я бы не стал тебе врать.

Котенок просиял и бросился за мной ухаживать — подкладывать понемногу с каждого блюда и скоро моя тарелка оказалась заполнена до отказа всякой всячиной. Иное выглядело местами довольно аппетитно, но очень уж экзотично — глядя на все эти маленькие разноцветные штучки различной формы, закрученные, многоугольные, и свернутые, я чувствовал себя не за столом, а на каком-то ответственном тесте на сообразительность и быстроту реакции. К примеру, как полагается есть вот эти зеленые стручки, которые лежат в желтом соусе? Вилкой?

Ложкой? И как — целиком, откусывать по чуть-чуть или есть с чем-нибудь другим? Несмотря на то, что изрядная часть моей молодости прошла на Герхане, да и потом судьба немало заставила меня повертеться в тех местах, которые те самые глянцевые журналы сладострастно называют «верхними сферами», я никогда не был силен в застольном этикете. Конечно, я никогда не спутал бы бокалл для белого вина с бокаллом для венерианского теппу или рыбную вилку с тай-хуанским столовым прибором для разделки панцирей, но в этот раз Котенок поставил передо мной весьма сложную задачу. Чтобы по крайней мере ограничить его активность в заполнении моей тарелки я вовремя вспомнил, что по герханским традициям полагается чтобы мужчина ухаживал за женщиной. К счастью, споров на счет того, кого считать мужчиной, а кого женщиной не возникло, хотя я этого и опасался. Счастливый Котенок позволил мне заняться им.

— Вкусно? — спросил он, когда я осторожно подцепив какую-то штуковину, все-таки умудрился отправить ее в рот.

Штуковина оказалась очень кислой и острой, вдобавок такой пряной, что у меня на глазах едва не выступили слезы. Возникло такое ощущение, что я съел полкилограмма смеси из разнообразных специй.

— Кхм… Ммм… Да. Отлично, — с трудом сказал я, переводя дыхание, — Это из журналов?

— Да, — сказал он с гордостью, — Я приготовил почти точно по рецепту, это ваш герханский мясной луккум.

Правда, к нему должен идти соус из ростков какого-то растения, которого у нас не было…

— А. Точно, узнаю, — я торопливо влил в себя бокалл вина чтобы исчезло жжение во рту. В желудок словно сбросили миниатюрную атомную бомбу и теперь там шла реакция ращепления, — Ужасно вкусно. И вот это… Это что?

— Ты не узнаешь?

Кажется, я был близок к провалу.

— Я давно отвык от родной кухни, — пробормотал я, наливая себе еще вина, — Разве все упомнишь…

— Это герханская запеканка с пикантной начинкой.

Я с готовностью схватил ее, это было что-то вроде мягкого шарика из плотного теста, размером с яйцо гребешка, и положил в рот целиком.

— Вкусно, да?

Наверно, у меня был странный вид.

— Линус!

— У?

— Вкусно?

— Умн… кхм… Угу.

— Что-то не так? — подозрительно спросил он, глядя на меня.

Я постарался всем своим видом выказать восторг и показать, что вкуснее я ничего в жизни не ел. То, что

Котенок назвал герханской запеканкой, оказалось действительно с пикантной начинкой. Кисло было настолько, что язык сделал несколько попыток завязаться узлом.

Я изобразил на лице восхищение, граничащее с блаженством, одновременно пытаясь набрать хоть немного воздуха.

Но обмануть Котенка оказалось тяжело.

— Тебе не нравится. У меня все получилось не так, да?

— Дело не в том, что не так, — дипломатично сказал я, — Просто я не привык к такой еде. Может, проще сделать обычный салат или открыть консервы? Рядом с тобой я готов съесть и сырой коралл, малыш.

Котенок опустил плечи. Пришлось поцеловать его чтобы он немного ожил.

— Я хотел сделать чтоб тебе было приятно.

— Ты уже сделал, — сказал я серьезно, — Честно. и для этого вовсе не надо было готовить для меня деликатесы.

— Ли-и-иинус…

Он придвинулся ко мне, но за секунду до того, как наши губы наконец встретились, снаружи что-то резко заскребло по стеклу.

— Это… — начал было я, но не успел закончить.

Полог взметнулся, в комнату влетело что-то большое, белое, отчаянно шумящее и издающее скрипящие звуки. Я не сразу сообразил, что это был обычный гребешок, очумевший от того, что ударился в темноте о купол и напуганный занавеской, в которой едва не запутался. Котенок оказался на ногах мгновенно, он тоже не ожидал такого наглого и бесцеременного вмешательства в наш романтический вечер.

Гребешок пронесся почти над самым столом, сшиб какую-то тарелку и та, зазвенев по полу, наткнулась на вычислительный блок и тот час превратилась в россыпь осколков. Птица, даже не заметив этого, заложила лихой вираж и стала носиться по комнате, не замечая запахнутого пологом выхода.

— Котенок, стой! — крикнул я, но было уже поздно.

От ярости лицо его побелело, вырвав свою руку, он попытался перехватить очумевшего гребешка в воздухе, но тот в последнюю секунду сменил курс и Котенок, сломав мимоходом стул, упал на пол. Со скоростью дикой рыси он вскочил, зацепившись подолом платья за острый угол аккумулятора, ткань распоролась, обнажив его ноги почти до самых бедер. Но он этого, кажется, даже не заметил. В его руке появился меч — тот самый кайхиттенский клинок, я даже не успел заметить, откуда он его взял.