Забытая история русской революции. От Александра I до Владимира Путина - Дмитрий Калюжный

На этом фоне произошло то, что получило название «путч ГКЧП».

Тогдашний премьер-министр СССР В. С. Павлов вспоминал:

«Из доклада приехавших товарищей однозначно следовало, что Горбачев выбрал свой обычный метод поведения – вы делайте, а я подожду в сторонке, получается – я с вами, нет – я ваш противник и не в курсе дела. Об этом свидетельствовали и его ссылка на самочувствие, и пожелание успеха накануне, и «делайте, что хотите сами», под предлогом завершения лечебных процедур».

Иначе говоря, путч не был стихийным. Пока Горбачев с одними своими «соратниками» (из числа руководителей республик СССР) и при участии Ельцина готовил Союзный договор, другие его «соратники» (из числа союзного руководства) готовили путч против этого Договора. А Горбачев – друг и начальник и тем, и другим – отошел в сторонку, чтобы посмотреть, кто кого из пауков сожрет, и приспособиться к ситуации. Разумеется, участники ГКЧП понимали, какая роль им отводится в случае поражения, а потому практически и не действовали, считая, что если будет на то желание масс, то они эти массы возглавят, а если нет, то они ничего особенного и не делали.

Сегодня можно предположить невероятное (почему мы выделили это слово курсивом, вы поймете чуть дальше): что за действиями Горбачева и Ельцина стояли некие силы, центр которых находился за пределами нашей страны. Эти силы, начав игру, итогом видели то, что и случилось, – развал СССР. В ином варианте Ельцина «разыгрывали втемную», поскольку, зная его личную ненависть к Горбачеву, его поведение можно было легко прогнозировать.

Утром 19 августа радио сообщило, что Горбачев, находящийся в отпуске в Крыму, по состоянию здоровья не может исполнять обязанностей президента и на основании статьи 127(3) Конституции СССР руководство осуществляет Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) во главе с вице-президентом. Всю полноту власти ГКЧП берет на себя временно.

В состав ГКЧП входили: вице-президент Г. И. Янаев, премьер-министр В. С. Павлов, министры внутренних дел и обороны, председатель КГБ, член Президентского совета по оборонной промышленности и другие. «Путч» был поддержан всем союзным Кабинетом министров, который собрался 19 августа. По сути, в «заговоре» участвовала вся верхушка государственной власти СССР, за исключением самого Горбачева. Никакой точки зрения по конкретным вопросам ГКЧП не высказывал, никаких шагов не предпринимал, кроме ввода в Москву бронетехники «для охраны общественного порядка».

ЦК КПСС, заявив, что «не скажет о своем отношении к ГКЧП, пока не узнает, что случилось с его генеральным секретарем товарищем Горбачевым», попросту устранился. А большинство руководителей республик воздержались от комментариев, сделав вид, что «путч» – внутреннее дело России. И только руководство РСФСР «встало на защиту Конституции и Президента СССР»– при том, что это руководство было в оппозиции Горбачеву. Но теперь, чтобы убрать Горбачева, Ельцину было нужно преодолеть ГКЧП – и он объявил приоритетной задачу спасения генсека-президента, оставаясь его врагом.

Ночью 20 августа произошел трагический инцидент: в туннеле на Садовом кольце, по которому следовал патруль на БМП, была устроена баррикада; две машины подожгли; возникла сумятица, в которой погибли трое юношей.

Утром 21 августа ситуация определилась: с Горбачевым официально связались по телефону, к нему поехали вице-президент России А. В. Руцкой и российский премьер-министр И. С. Силаев. Они привезли Горбачева в Москву, а членов ГКЧП арестовали.

В Москве Горбачев выдвинул версию, согласно которой, он был арестован и лишен связи на своей даче в Форосе (Крым). При последующем расследовании эта версия подтверждения не получила.

Согласно официальной версии, сформулированной Б. Н. Ельциным, а затем даже утвержденной Верховным Советом СССР, в СССР был совершен государственный переворот, организованный группой заговорщиков, которые были признаны преступниками. Эта версия, правда, тоже сомнительна: так, один из обвиняемых по «делу ГКЧП», командующий сухопутными войсками генерал армии В. И. Варенников, отказавшийся от амнистии, был на суде признан невиновным «ввиду отсутствия состава преступления».

Нам тут важно, что у путчистов не было программы действий. Сегодня за них говорят, что они-де хотели, опираясь на остатки силовых структур, не допустить распада Союза ССР. Что они намеревались отсечь паразитные кооперативные организации, присосавшиеся к государственным предприятиям, и опять подключить государство к управлению промышленностью. Так ли это, нет – неизвестно.

В «путч» не были вовлечены никакие организованные политические силы. Высший оперативный орган партии – Политбюро, деятельности в этот период не вел и решений не принимал хотя бы потому, что путч застал управление партией врасплох. 20 августа в Москве находилось примерно две трети членов ЦК, однако секретариат проводить пленум не стал. Уголовные дела, возбужденные после августа против областных организаций КПСС и против ряда членов Политбюро и секретарей ЦК КПСС были закрыты ввиду полной непричастности этих организаций к событиям в Москве.

Не было также никаких массовых выступлений народа в поддержку ГКЧП или против него, если не считать нескольких тысяч московских интеллектуалов, развернувших не абы где, а перед окнами посольства США троллейбусы поперек Садового кольца и вставших кордоном вокруг Белого дома. В Москве, несмотря на призыв Ельцина и мэра Г. Х. Попова не забастовало ни одно предприятие, кроме биржи. Это подтверждает, что все политические конфликты перестройки – всего лишь «боярские» разборки, шедшие при полном безразличии подавляющего большинства населения страны.

После августа 1991 года прошел первый этап революционного перераспределения собственности. Была во внесудебном порядке лишена всей собственности КПСС и предприняты многочисленные попытки захвата собственности других общественных организаций, вузов, редакций газет и т. п. Можно сказать, после провала «путча» новая (российская) власть занялась мародерством.

А старая (союзная) власть жгла бумаги.

Вот записка Г. Бурбулиса: «В ЦК КПСС идет форсированное уничтожение документов. Надо срочное распоряжение генсека – временно приостановить деятельность здания ЦК КПСС. Лужков отключил электроэнергию. Силы для выполнения распоряжения Президента СССР – генсека у Лужкова есть. Бурбулис». И на ней резолюция от 23 августа: «Согласен. М. Горбачев».

После этого и начался массовый захват партийного имущества: административных зданий, учебных заведений, издательств, типографий, домов отдыха, служебных дач и т. д. Прямо в ходе заседания сессии Верховного Совета РСФСР под улюлюканье в одночасье ставших яростными антикоммунистами депутатов Ельцин подписал указ о роспуске КПСС. Вызванный на эту сессию Горбачев подвергся невероятным унижениям со стороны Ельцина, который обращался с ним, как с нашкодившим учеником. Ему прямо было дано понять, что плодами победы над ГКЧП будут пользоваться только «демократы» во главе с Ельциным, а Президент СССР полностью проиграл эту игру.

В тот же день Секретариат ЦК КПСС принял постановление, что «ЦК КПСС должен принять трудное, но честное решение о самороспуске, судьбу республиканских компартий и местных партийных организаций определят они сами».

Здесь (в качестве исторического примера) уместно вспомнить 1917 год. Двоевластие: Временное правительство и Советы. Правительство не имело никаких планов действий. Ради «спасения страны» генерал Корнилов поднял мятеж (путч). Противостояли мятежу, в основном, большевики; после победы они захватили власть сначала в Советах, а потом и в стране, свергнув Временное правительство. После чего началось ожесточенное преследование «контрреволюционных элементов старого мира».

Теперь, более чем 70 лет спустя, началась «борьба с коммунистами», а на деле – сведение личных счетов со своими врагами, преследование которых разворачивалось с ужасающим размахом.

Ю. М. Лужков писал об этих днях так:

«Москва, страна стали перед прямой угрозой расследовательского угара: образовывались всевозможные комиссии, учинялись допросы, собирались свидетельства очевидцев, которые были не на баррикадах, а в коридорах, курилках, что-то слушали и что-то услышали. Рекой текли письменные и устные доносы о неблагонадежности-неверности святому престолу демократии. Сводились старые и новые счеты, велись подкопы под прямых и более высоких начальников, чье место приглянулось какому-то проходимцу.

Надо было немедленно остановить эту вакханалию мстительных наветов, лжи, всевозможных разбирательств и уже вызванного ими страха. Мы хорошо знаем, что так начинается красный террор… Надо защищать военных, милицию, сотрудников госбезопасности – всех тех, кто не стал прямым соучастником заговорщиков. Пусть каждый из них станет судьей самому себе, своим действиям».[15]