Ибо не ведают, что творят - Юрий Сергеевич Аракчеев

Резонанс был такой, что САМА газета, опубликовавшая эту статью, поместила некий «ответ» мне, под названием «Хамство в крови», подписанный неким Анатолием Денисовым. Где я открыто назван хамом, моя статья, оказывается, «какая-то истерическая, бабья, сплошные причитания без попыток хоть какого-нибудь анализа». В его статье ни анализа моей статьи, ни анализа чеченских событий нет и в помине, как нет даже прочтения. Очевидно, что увидев несколько раз у меня слова «раб», «рабство», он принял их на свой счет (что вполне справедливо), негодование залило ему глаза, и далее пошла просто рассерженность. Получилась же в целом демонстрация самим автором того, что написано в его заголовке.

В который раз я убедился: ОНИ НЕ УМЕЮТ ЧИТАТЬ! В который раз… Как хорошо сказано в романе Ивана Ефремова «Час быка»: «Это люди, с которыми можно сделать все, что угодно! Ограбить, отнять жен и возлюбленных, выгнать из удобных домов. Надо только применить старый, как мир, прием – восхвалять их. Кричите им, что они велики, храбры и умны, и они позволят вам все. Но попробуйте назвать их тем, что они есть на самом деле: невеждами, глупцами, тупыми и беспомощными ублюдками, и рев негодования заглушит любое разумное обращение к ним, хотя они живут всю жизнь в унижении куда худшем».

Вот я и назвал. Один из них откликнулся… А заместитель главного редактора газеты рассказал мне еще, что в Думе один «коммунистический» лидер с бородой, авторитетный в то время, тряся номером газеты с моей статьей кричал: «Таких надо расстреливать!» – имея в виду меня.

Но вернусь к повести «Презентация», которая меня в какой-то мере спасла.

В зале Киноцентра были не только наши «россияне», но, естественно, и иностранцы, а в частности – американская журналистка, причем экстрасенс, Мэри Пинк. Интересно мне было показать Россию как бы со стороны – ведь мне приходилось встречаться с иностранцами, в частности, иностранные граждане бывали у меня и на слайд-концертах. Естественно, мы разговаривали, естественно, я наслышался всякого, и я знал, что многие, очень многие иностранцы действительно любят Россию – не правительство ее, а самою страну. Больше, чем, к сожалению, весьма немалое количество наших российских граждан…

«…Сказать по чести, Мэри обожала эту страну. Да, она понимала, что сейчас людям здесь тяжело, очень тяжело. Раньше было легче, но не намного, а когда-то вообще кошмар. Раньше идеология, партия, КГБ, сейчас бедность, бестолковость, а также неопытность и сплошь да рядом некомпетентность, а то и лукавство правительства. Дороговизна, беззаконие, угроза голода и беспорядков. Возможно еще и ухудшение – на отколовшихся от России окраинах да местами и в самой России уже воюют, положение нестабильное в целом, в любом месте, в любое время может и еще вспыхнуть. На улицах столицы сплошная грязь, опять возникают очереди, трудности с бензином, расписания рейсов самолетов и поездов нарушаются. Иностранцам, конечно же, несравнимо легче, у них спасительная валюта, да они и могут в любое время отсюда уехать. А вот каково тем, для кого эта страна – родина?

И все же она им завидовала. Они жили истинной жизнью! Да-да, они многого не понимали, во многом сами были виноваты в тех бедах, которые на них без конца сваливались, но они жили. Русские всегда казались Мэри немножко святыми. Когда-то она открыла для себя великую русскую литературу – Достоевского, Толстого, Чехова. А когда изучила почти в совершенстве русский язык, то и Пушкина, Лермонтова, Бунина. Это были великие, воистину святые люди. Потом она узнала о философах – Бердяеве, Соловьеве – и подвижниках – Серафиме Саровском, Сергии Радонежском, протопопе Аввакуме… А что говорить о русской живописи и, конечно же, музыке. О, эта великая музыка и такая же человечная, теплая, живая, как и литература. Мэри влюбилась в Россию заочно, а когда впервые попала сюда несколько лет назад, то поняла, что не ошиблась.

Несмотря ни на что…

…Она не понимала, как можно не видеть этого? Неужели не ясно, ПОЧЕМУ русским так не везет с правителями? Этот народ слишком доверчивый, чистый в своей природной основе, народ-ребенок, и его истинная беда в том, наверное, что он сам никак этого не поймет. Не надо взрослеть, подражая в этом Западу! Мы должны любоваться на вас, а не вы на нас, но вы должны, вам просто необходимо поверить в себя! Не берите примера с нашего образа жизни, ради Бога, будьте сами собой, ощутите как следует собственную душу – у вас есть, чем гордиться. Осмотритесь, не торопитесь. Не нойте, не суетитесь, счастье на вашей стороне, а не на нашей. Запад стар, брюзглив, отравлен эгоизмом и вещизмом – погоней за материальным! Он загнивает на самом деле, хотя и объедается, пахнет парижскими духами и рядится в модные дорогие тряпки, а разъезжает не на ваших развалюхах, а на великолепных машинах! Не в духах, тряпках и автомобилях счастье, а в красоте духовной, в живой, а не мертвой природе, в общении, любви, взаимном уважении, бескорыстии, детской радости. Поймите же вы, наконец, простейшие эти истины, о них же, о них и Христос говорил. Вы ближе к ним, чем мы, не удаляйтесь, мы верим в вас, надеемся на вас, не лишайте нас этой надежды! Не верьте слепо своим правителям – проверяйте их!

Увы. Пока нечему было радоваться. С грустью видела Мэри Пинк, американская журналистка, экстрасенс, что страна Россия все еще никак не проснется…»

(из повести «Презентация»).

Но где же русские?

Я действительно, на самом деле, терялся в недоумении: где же русские?! Где те, кто действительно любит Россию, не на словах, а на деле? То есть не слово «Россия», а – природное географическое пространство, населенное соотечественниками, объединенными общей историей, культурой… Кто готов РАБОТАТЬ ради действительно пристойного будущего жителей своей родной страны? Где те, кто делает ради ее – и своего – будущего хоть что-то?

Мой «афганец» представлялся мне истинным героем времени – того времени, которое, очевидно, будет названо то ли «разложением», то ли «гниением», то ли «тяжелой болезнью» – только бы не гибелью! – великой страны. Он честен, бескорыстен. Он готов на все ради достойной жизни в своей стране. Конечно, я понимал, что «камикадзе» – не выход. Но что же тогда? Ведь что-то необходимо делать! Ведь – оккупация! И сказать что-то людям так, чтобы они УСЛЫШАЛИ, невозможно! И хоть как-то изменить Систему, при которой любое ничтожество, случайно оказавшееся на острие Пирамиды, ведет себя так, как придет ему