Дочери Ганга - Лора Бекитт

– У вас?

– Да.

Грейс охватили смятение и стыд. Что-то будто перевернулось в душе.

– Едва ли у вас есть то, что мне нужно! К тому же далеко не все продается и покупается – жизнь уже дала мне это понять.

Он внимательно смотрел на нее.

– А вы? Куда вы пойдете после всего этого? Что будет с вами?

Грейс опустила плечи.

– Не знаю, мне все равно.

– Спрячьте это. – Дамар кивнул на чек, который она все еще протягивала ему. – Я подумаю. А пока я вновь приглашаю вас стать моей гостьей. Комната, в которой вы жили, сохранилась в прежнем виде. Если она вас устраивает, вы можете занять ее.

Грейс поспешно кивнула. Когда дверь за ней закрылась, она приложила руки к пылающему лицу и прошептала:

– Я сошла с ума!

Девушка кое-как скоротала время до вечера, мучаясь от странной давящей боли в сердце. Что она наделала! Стала бременем для тетки, а теперь – к своему стыду – еще и для Дамара Бхайни. Она окончательно погубила свою репутацию, до которой индийцам, впрочем, не было никакого дела.

Когда совсем стемнело, дверь открылась и на пороге появился человек. Грейс не поверила себе. Зачем он явился сюда в такой час?! Дамар Бхайни держал в руках простую глиняную чашку, в которой тлели угольки.

– Прошу прощения за поздний визит. Надеюсь, я смогу вам все объяснить.

Грейс смотрела на него во все глаза, и он продолжил:

– Первое унижение я испытал, когда наше войско потерпело поражение от англичан. Второе – когда попал в плен. Это страшный позор для раджпута. Тогда я сильно изменился, несмотря на то что освободившие меня подданные сохранили веру в справедливость и силу моей власти. Мне показалось, что я могу использовать те же способы, что и ваши соотечественники. Это было ошибкой. Ни при каких обстоятельствах нельзя превращаться из вождя в разбойника, просителя, вымогателя. Представителей раджпутских родов всегда считали профессиональными героями, главная цель которых – стойко оборонять свою землю от захватчиков. Но при этом действовать честно.

– Вы не похожи на картинного героя, – промолвила Грейс, надеясь, что ее слова не прозвучат обидно, – потому что способны прямо признаться в своих слабостях и недостатках.

– Идите за мной, – сказал Дамар, – я вам кое-что покажу.

Девушка безропотно кивнула. Они прошли по коридору и спустились в подвальное помещение. Звякнули ключи – Дамар Бхайни отпер железную дверь.

– Входите, – сказал он, поворачиваясь к Грейс, и она увидела глубину его глаз, озаренную пламенем, которое он держал у лица.

Она могла предполагать что угодно, но ни за что не догадалась бы, что он хочет ей показать. Это была богатейшая коллекция оружия, когда-то, вероятно, развешенная по стенам, а теперь сложенная в тяжелые сундуки.

Дамар одну за другой поднимал крышки, и Грейс с искренним любопытством и благоговейным трепетом разглядывала прямые, кривые или чуть изогнутые клинки, покрытые гравировкой, чернью или насечкой, украшенные драгоценными камнями, с канавками для стока крови, в кожаных, стальных, роговых ножнах или обтянутые слегка потускневшей парчой.

Это оружие видело яростные бои, бесстрашную смерть и славные победы раджпутов, предков Дамара Бхайни. Слышало лязг металла о металл, торжествующие или предсмертные человеческие крики. Оно не позволяло забыть прошлое.

– Я собирался продать его, чтобы вооружить моих воинов английскими винтовками, купить снаряжение и лошадей, – сдержанно произнес Дамар. – Но едва ли я сделал бы это быстро, к тому же мне пришлось бы расчленить коллекцию. Я могу принять ваш чек взамен на это оружие.

Ошеломленная Грейс пыталась подобрать слова.

– Это… очень красивые предметы, но… мне не нужны кинжалы, мечи и сабли! Я даю вам деньги… просто так.

– Вы не понимаете. Это дело чести. Я отправляюсь на войну. Вы будете жить в этом доме под охраной моих людей, а коллекция останется вам в залог. Поверьте, это оружие стоит во много раз больше суммы, что указана в вашем чеке.

– Вам было жаль расставаться со всем этим? – догадалась Грейс.

Дамар покачал головой.

– Ради борьбы за то, что является самым справедливым и священным для каждого раджпута, я всегда готов к любым лишениям и личным потерям. Если я верну главное сокровище этой земли – независимость, это будет лучшей заботой о памяти моих предков.

Облизнув пересохшие от волнения губы, Грейс ответила:

– Я принимаю ваше предложение.

Глава XXIX

Ратна растапливала печь, собираясь заняться стряпней. Она делала это ежедневно, как было принято в Индии, где приготовленное тут же съедали. Да и жара не позволяла оставлять пищу на завтра.

Заслышав на веранде шаги свекрови, женщина вздрогнула. Ратна знала, что сейчас миссис Блэйд начнет морщить нос от запаха дыма и горчичного масла. Выложенная из кирпичей печь с отверстием для горшка наверху и дверцей для дыма сбоку, как и повсюду в Индии, топилась сухим навозом.

То, что свекровь не ест пищу, приготовленную ее руками, даже сладости, в которых не было и не могло быть острых приправ, унижало и тревожило Ратну, хотя муж говорил, чтобы она не обращала на это внимания.

Когда на территории форта появился магазин с готовой английской едой, миссис Блэйд зачастила туда. Она покупала мясные пироги, жареных цыплят и вареный язык и съедала все это одна, в своей комнате.

Между тем наступила засуха, земля потрескалась, растения поникли, и все вокруг выглядело безжизненным и тоскливым. Из устроенного Джейсоном душа лился кипяток. Воздух был нагрет буквально до дрожи; вдобавок жгучий ветер приносил мелкую пыль, которая лезла и набивалась повсюду. Не помогали ни мокрая ткань, ни тростниковые жалюзи на окнах.

Несмотря на все это, будучи настоящей английской дамой, миссис Блэйд и не подумала отказываться от корсета и кринолина, хотя от жары кожа зудела и покрывалась сыпью.

Джейсону все чаще казалось, что мать никогда не смирится с его браком. Патриция постоянно напоминала, что в будущем Айрону не удастся ни получить хорошего образования, ни занять более-менее оплачиваемую должность. Она указывала на недопустимость того, что Ратна одевает мальчика в одну короткую рубашонку и что она разговаривает с ним на хинди.

– Но она не может рассказать Айрону английскую сказку, – возражал Джейсон.

– Тогда надо взять для него белую няню!

Сын качал головой: белую няню к мальчику, мать которого – индианка! И мать тут же отвечала:

– Вот видишь!

– Мне кажется, Ратна прекрасно справляется с воспитанием ребенка без всякой помощи.

– Не уверена. – Патриция поджала губы. – Откуда я знаю, что она ему говорит и чему учит на своем варварском языке!