Антология исторического детектива-18. Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Хорватова Елена Викторовна

«Прошу вас, – говорит, – отвезите меня в город. Я вам заплачу». И достает из-за пазухи платочек с деньгами. «Нет, милая, денег я с тебя не возьму, так до города доставлю!» – отвечаю. Мне в город-то в тот день ни к чему было, да и крюк большой, оттуда верст двадцать до города, даже если короткой дорогой через горы ехать. Но все же повез ее, пожалел девочку. Не бросишь ведь на проезжей дороге. А если бы на поезд ее посадить, так ей еще ехать и ехать немерено – оттуда до Сухого Кута железной дорогой сто верст получается – поезд такую петлю вокруг гор делает. Да и от Сухого Кута в город тоже еще доехать надо. А девочка вся растерзанная, избитая – что ж ей полдня в дороге мучиться? Я же не зверь... Она, как в таратайку мою уселась, все молчала, в комочек сжалась и только на руки свои смотрит. А они у нее как осиновый лист трясутся, каждый пальчик дрожит. Вот я и заключаю, что душегуб опасный в петербургском поезде ехал. Моя-то барышня тоже, надо думать, в руках у него побывала, да вырвалась. А княгинюшка молодая не смогла...

– Остап Гермогенович, а вы не откажетесь все это письменно изложить? То, что вы рассказали, очень важно для следствия...

– Да, я ж понимаю, вы сами из судейских будете, так все, что до следствия касаемо, вам видней будет. Извольте, письменно так письменно, не откажусь, мне скрывать нечего. Только будьте уж ласковы, Дмитрий Степанович, напишите все сами с моих слов. Это ж целый роман выходит, а мне такие романы расписывать тяжко, я кроме расходных книг уж лет десять ничего не писал. А подпись я поставлю самолично, не откажусь. Слава Богу, и я в этом деле на что-то сгодился.

Колычев приказал прислуге подать ему чернила, перо и бумагу. На этот раз чернильницу, как предмет, спрашиваемый богатыми посетителями, успели почистить и залить свежими чернилами, да и стальное перо оказалось новым и вполне приличным.

«Пожалуй, я введу в этом городке моду приходить в кофейню с целью вести здесь важные записи, – усмехнулся про себя Дмитрий. – Письменный прибор день ото дня становится все лучше».

Глава 17

Когда Колычев закончил писать и Тесленко поставил под бумагой свою подпись, оказалось, что Христо давно уже пришел в кофейню, но посовестился отвлекать господина следователя от важных дел и только издали наблюдал за ним и за его собеседником. Лишь после того как Тесленко откланялся, взяв с Колычева обещание непременно навестить его в экономии, рыбак решился деликатно обратить на себя внимание.

– Христо! – обрадовался Дмитрий. – Я ждал здесь тебя, но встретил знакомого. Рад тебя видеть.

Они обменялись несколькими вежливыми фразами, положенными по ритуалу достойным мужчинам, вступающим в беседу, – южане любили соблюдать традиции даже в мелочах. Наконец Дмитрий решил, что пора уже и спросить о том, что его волновало – удалось ли Христо узнать о людях, отправившихся морем в Ай-Шахраз в ночь накануне убийства Веры Рахмановой.

– Среди наших никто не возил в ту ночь пассажиров, – ответил Христо. – Ни один из рыбаков не брал людей на борт, все занимались ловом здесь поблизости – шли косяки рыбы, не хотелось их упустить. В сторону Ай-Шахраза ушла только одна шхуна.

– Может быть, пассажиры были на ней? – осторожно спросил Дмитрий.

– Вот за эту шхуну сказать ничего не могу, не знаю. Парни, которые ходят на ней, дружбы с нашими не водят. Они вроде бы и не рыбаки, а так... Невесть чем занимаются, хотя в море ходят часто. Поговаривают, что они балуются контрабандой. Вы, ежели за этих парней интерес имеете, так поговорите с господином Заплатиным. Он с ними дружбу водит.

Возвращался Колычев не спеша, позволив лошадке трусить ленивым шагом. Ему хотелось в одиночестве обдумать то, что удалось узнать в городе. Следовало разложить все по полочкам, прежде чем Феликс набросится на него с разговорами, спугнув все важные мысли.

Задумавшись, Колычев не заметил, как впереди, из-за кустов диких маслин на дорогу выскочили две темные тени.

Очнулся Дмитрий только тогда, когда стало ясно, что у этих людей плохие намерения. Один из них, преградив дорогу, схватил лошадь Колычева под узцы, второй, вцепившись в коляску, норовил вспрыгнуть на подножку. В свободной руке второго нападавшего был зажат кастет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Двое налетчиков, не объясняя, что им нужно от проезжего человека, издавали лишь нечленораздельные ругательства, но настроены были при этом самым воинственным образом. Их можно было бы принять за обычных грабителей, дорожных громил, нападавших на одиноких проезжающих, но вдруг Колычев услышал:

– Сейчас мы тебе покажем, господин хороший, как длинный нос в чужие дела совать! Нос-то подрезать придется, ядреный корень! Так, с подрезанным носом, на корм рыбам тебя со скалы и спустим...

Дмитрий напрягся. Мелькнули две короткие, как вспышки, мысли: «Жаль, что нет револьвера!» и «Это – первый результат моего расследования!», и Колычев, еще не успев решить, как следует поступить, неосознанно начал защищаться.

Со всей силы ударив сапогом человека, пытавшегося взобраться в коляску, он тут же наотмашь хлестнул хлыстом по лицу того, что держал лошадь. Отпустив упряжь, бандит схватился руками за свою физиономию, на которой быстро проступил багровый рубец.

Заметив боковым зрением, что второй нападавший упал от удара навзничь и теперь барахтается в пыли, Дмитрий хлестнул лошадь. Испуганная кобыла помчалась во весь дух, нещадно подбрасывая коляску с седоком на дорожных камнях.

Оправившиеся налетчики кинулись следом, оглашая окрестности грязной руганью. Расстояние между экипажем Колычева и нападавшими было не столь уж велико, чтобы они не смогли поднажать и догнать коляску. Дмитрий нахлестывал лошадь, направляя ее к усадьбе Рахмановых, крыши которой уже показались за деревьями. И тут от ворот парка на дорогу вылетели два всадника с винтовками наперевес – это привлеченная шумом охрана Феликса вскочила на коней, чтобы разузнать, в чем там дело, и навести порядок.

– Стой, вражьи души, стой, стрелять будем! – кричали верховые, еще не понимая, что происходит, но на всякий случай передергивая на скаку затворы винтовок. Бандиты кинулись наутек.

Дмитрий, оказавшись под защитой стражников, тщетно пытался остановить лошадь – обезумевшее животное несло его в парк усадьбы. Проскакав сумасшедшим аллюром по аллеям и увидев, что вокруг родные места, а врагов уже нет и в помине, лошадь наконец остановилась.

– Ну-ну, хорошая девочка, – похлопал тяжело дышавшую лошадку по шее Колычев. – Напугалась, бедная? Ну все, все. Ты умница, ты меня от беды спасла. Пойдем в конюшню, милая, там о тебе позаботятся.

– Ваше высокоблагородие, что оно было такое? – кричали вернувшиеся стражники. – И что там за ироды по дороге бежали? Нешто лошадь ваша понесла или еще что?

– Еще что, братцы. Бандиты напали на меня на дороге.

– Ишь, видать, и впрямь ироды окаянные. Презжающих граблють, бандюги. Жаль, не споймали мы их...

– А куда же они делись, пешие, от вас, верховых? – удивился Дмитрий.

– Да со скалы в море сиганули. Не нырять же за ними! Тут, на скалах, и шею сломать недолго. Нет, ежели кто умеючи сиганет и места здешние знает, каждый камушек, и плавать сызмальства наловчился, то тому, конечно, может и повезет. А так-то, дуриком, с высоты этакой скакнуть вниз никак невозможно, ваше высокоблагородие. Уж не серчайте, но невозможно это никак... Так что не споймали мы их, не довелось.

– Митя, что случилось? – спросил вышедший на парадное крыльцо Феликс. – Я не мог понять, почему ты пронесся мимо окон и помчался по аллее в глубь парка, словно за тобой гонятся.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– И гнались-таки, ваша светлость, за его высокоблагородием, гнались, бандюги какие-то гнались! Жулье чертово! Да мы этих иродов спугнули сдуру, – влез один из стражников. – Они напужались да в море и посигали...

– Господи, это правда? – удивился Феликс. – Какие дикие нравы! И чего же они хотели? Неужели ограбить? Я сколько тут живу, ни разу не слышал, чтобы говорили о грабежах на дороге. Вроде бы места у нас спокойные, тихие, все лихие люди контрабандой промышляют и так заняты, что им не до налетов на экипажи проезжающих...