Операция «Наследник», или К месту службы в кандалах - Светозар Чернов

Ремонт в Нагасаки. Была необходимость в доковании. Обновлен такелаж, выбран цемент в форпике и тщательно заделаны течи в носовой части. Подводная часть очищена от обрастаний, снято 8 т. ракушек. Заменена деревянная обшивка (8 %) и медные листы частью заменены, частью отрихтованы и вновь установлены (20 %). По обыкновению, произведена тройная покрышка японским лаком всей подводной части. Разобрана временная выгородка на 20 офицерских и кондукторских кают на жилой палубе, разобрана временная выгородка на батарейной палубе. Каютные щиты, доски и парадный трап сданы на хранение в мастерские.

В 1896 году на КР «Память Азова» впервые, после испытаний, проводились примерно-боевые стрельбы главным калибром. Результаты повергли всех в недоумение, так как оказалось, что после залпа из обеих орудий, стрелявших черным порохом, весь мостик и носовая часть крейсера на долгое время покрылись облаком густого непроницаемого дыма, так что не только продолжить стрельбу, но даже передать семафор на буксировщик (щита) и принять семафор не оказалось возможным. Дым рассеялся настолько, что можно было что-то разглядеть через 5 1/4 минуты, причем оказалось, что несколько судов несли сигнал «нуждаетесь ли в помощи».

Весь нос крейсера был замотан стальными тросами, удерживавшими поврежденные створки орудийного порта, а вместо роскошного носового украшения весом в 180 пудов, которое было смыто во время шторма на переходе Плимут — Гибралтар, виднелось обширное рыжее суриковое пятно.

В Порт-Саиде приступили к переговорам с администрацией канала о заказе буксирных пароходов, обсуждался порядок следования, обмерялись помещения для расчета уплаты, начали перенос грузов на корму, причем угольные брикеты разместили в адмиральском салоне. Встречал Ибрагим-паша и адмирал египетской службы Привиледжио-паша.

Максимальная осадка допускалась 7,8 м.

Всего в штате компании было 82 лоцмана. Для проводки крейсера был вызван старейший, уже не работающий постоянно лоцман Пейпа. На борт прибыл главный агент Компании Суэцкого канала (Генерал-губернатор Суэцкого перешейка Ибрахим-паша, который должен по приказу хедива сопровождать крейсер?) и его помощник и командир специально вызванного из Бейрута французского миноносца «Ибервиль», часто служившего проводником по каналу. Проводку начали утром и к вечеру достигли Большого Соленого озера, где стали на якорь. Проводка было очень осложнена рекордно большим удлинением крейсера и его чрезвычайной рыскливостью, особенно на малых ходах. Любая попытка подрабатывать своими машинами приводила к наваливанию. Буксировали до озера три буксира — один буксировал, другой был пришвартован лагом с левого борта, один одерживал за корму. Лоцман должен был находится у прожектора на мостике, которым сам управлял. Командир фр. миноносца и агент компании находились на переднем буксире. После озера буксировал один буксир.

На ужин — тушеная капуста или как роскошь — макароны, и то и другое с мясом. Иногда каша. Иногда картошка. Лимоны от цинги. Мясо (1890 г) на две трети солонина, на одну треть «свежее», под которым подразумевалось и мороженое. Для офицеров птица — живая].

Анкерок в два ведра с вином. Принесен Курашкину по распоряжению Николая баталером (кондуктором или унтер-офицером) из ахтерлюка (погреба).

Николай говорит, что если помрет в путешествии, хотел бы почестей, как Нельсону — обратно ехать в бочке с ромом.

Перед отъездом в путешествие Николай через Волкова, находившегося в связи с балериной Татьяной Николаевой, попросил Кшесинскую прислать ему фотографию. Но последняя карточка плохо получилась, а времени делать новую не было и она ничего не послала.

Зато в октябре Елизавета Федоровна прислала ему в письме фотокарточку Алисы, утверждая, что фото Ники, посланное цесаревичем принцессе, стоит у той на столе.

«Посылаю тебе ее фотографию, которую она передала для тебя и просила, чтобы ты хранил ее тайно, только для себя. Твоя фотография, которую я послала ей, находится на ее письменном столе под моей фотографией, невидимая и близкая. И она в любое время может любоваться ею.»

Сцена с Николаем и Филаретом, Курашкиным, Джорджи, собирающимися завтра съехать на берег. Курашкин у Филарета вестовым. Воспоминания об Аликс и Кшесинской. Доктор Смирнов дает наставления, как сохранить свое здоровье в жарком климате. Филарет спрашивает Николая, не желает ли он перед съездом на берег исповедаться. «Я еще не нагрешил». Кочубей разговаривает с Курашкиным и объясняет его задачу. Обозначить Стопроценко.

Отец Филарет — большие руки, круглое лицо, громадная круглая борода, больше даже, чем у Барятинского. Брюхо.

Посуда на поставцах.

Барятинский пристает к Ухтомскому: «Вы чем заняты?» «Книжку пишу.» «Книжка — это хорошо, но вы мне приставлены для письменных занятий, а корабельный писарь намедни у баталера так упился, что сидит под арестом. Надо бы ведомость заполнить про гнилую капусту». Всех надо обозначить. Написать памятку матросам о предохранении от венерических болезней. Вместо этого поп читает проповедь.

Кадки для квашеной капусты — 14 штук. 

Глава 35

Вернувшись домой, на радостях напиваются.

В пять часов (?), за полчаса до подъема флага, свист дудки на верхней палубе и крик вахтенного унтер-офицера:

— Команде вставай, койки вязать!

В 5:10 койки выносили наверх и раставляли в коечные сетки. Затем умываться.

Затем команда «Команде строиться на утреннюю гимнастику!». Обычно во флоте никакой гимнастики не производилось, но тут из-за присутствия на борту наследника приходилось целую четверть часа бесцельно махать руками и ногами.

Потом раздавалась команда «На молитву!». На верхнюю палубу вышел отец Филарет и затянул «Отче наш». Полчаса полагается на завтрак — чай с сахаром и хлебом. С семи часов на фрегате начиналась уборка. В 7:45 уборка заканчивается. Ничто не давало повода ни старшему офицеру, ни командиру к чему-либо придраться. Убедившись в этом, вахтенный начальник командует:

— Боцман, рапорт!

Кондуктор Саем, этот прожженный сорокалетний морской волк, находился поблизости. Твердыми шагами он направился к вахтенному начальнику, на ходу подкручивая свои густые усы. Остановился. Резко подкинул правую руку к козырьку, а левой передавая написанную рапортичку, заговорил:

— Ваше благородие, на броненосном фрегате «Память Азова» состоит…

Дальше он перечислял сведения из рапортички — сколько на судне команды, сколько больных и арестованных, какое количество тонн угля, на какое время хватит пресной воды и машинных материалов.

Вахтенный начальник приблизился к старшему офицеру и, передавая ему рапортичку, повторил все, что слышал от боцмана.

За пять минут до восьми часов он громко провозгласил распоряжение:

— Караул, горнисты и барабанщики наверх! Команда наверх повахтенно во фронт! Дать звонок в кают-компанию!

Церемониал продолжался дальше. На палубе выстроились: караул, горнисты и барабанщики на левых шканцах, офицеры на правых, команда на шкафуте повахтенно.

В то же время рассыльный побежал доложить командиру, что к подъему флага все готово, и когда капитан 1-го ранга Ломен, адмирал Басаргин и наследник появились на палубе, вахтенный начальник скомандовал:

— Смирно!

Сейчас же подал голос караульный начальник:

— Слушай! На-кра-а-ул!

Человек десять матросов привычным движением подбросили вверх винтовки и держали их перед собою, как свечи, до тех пор, пока не поздоровался с ними командир и пока не скомандовал им «к ноге».

После этого к командиру (адмиралу?) последовательно начали подходить с рапортом: старший офицер, старший врач и старшие специалисты. Выслушав их всех, он здоровался с офицерами, потом с кондукторами и, наконец, с командой.

До самого торжественного акта осталась одна только минута.

Вахтенный начальник распорядился:

— На флаг!

А ровно в восемь часов громко и протяжно, с дрожью в повышенном голосе, скомандовал:

— Смирно! Флаг поднять!

Кормовой флаг с синим андреевским крестом, поднимаемый сигнальщиками, развеваясь, медленно шел вверх, к ноку гафеля. В это время винтовки брались «на-краул», все офицеры и команда снимали фуражки, горнисты и барабанщики играли «поход», унтер-офицеры протяжной трелью свистали в дудки, а баковый вахтенный отбивал восемь склянок. Заиграл оркестр. Церемониал кончился.

— Команде разойтись! Караул вниз!

Новая смена вступила на вахту].

Всего этого не видят Владимиров с Фаберовским, они в 8.30 утра с больной головой выходят в садик, откуда видна лазурная гладь озера и темная громада русского фрегата. Под звуки национальной музыки от пристани отваливает паровой катер, на котором в полной парадной форме принц Хуссейн и свита. Хуссейн-паша с большими длинными усами, маленьким подбородком, лопоухий. Выстрелы салюта, прибывшие спустились осмотреть каюты. Египетский флаг содержит три турецких полумесяца и звезды — белые или серебряные — на красном фоне.