Экипаж Меконга - Евгений Львович Войскунский

трещит. — Николай отрезал большой ломоть хлеба, выложил его кружками колбасы, откусил и снова заходил по галерее. — Когда я потрогал его палец, — сказал он, — то подумал: сон, бред, с ума схожу…

— Проницаемость, Колька! Мы открыли проницаемость. Знаешь, что будет теперь?

— Не знаю… Теперь — ничего не знаю.

— Бурение скважин!

— Не кричи, мать спит.

Юра снизил тон до заговорщического шепота:

— Колонна проницаемых труб сама пронзит землю до нефтяного пласта…

— А грунт внутри трубы? Как через него нефть пойдет?

— Неуязвимость от пуль! Полный переворот в военном деле!

— Романтика…

Некоторое время они молча ели. Потом Николай снял с вешалки плащ:

— Пойдем на улицу. Все равно спать не смогу.

Долго бродили они в эту ночь по пустынным улицам, и сонный Рекс плелся за ними, не понимая, что стряслось с его хозяевами.

С моря дул свежий ветер, пахнущий солью и водорослями.

— Юрка, не будем заноситься. Не дети же мы… Нет, серьезно. Спокойнее надо… Узкая практическая задача — трубопровод. Больше ничего. Согласен?

Николай крепко потряс руку другу, круто повернулся и пошел домой.

Двор в Бондарном переулке отличался музыкальностью.

По вечерам из всех окон неслись звуки радиол и пианино, лилась протяжная восточная музыка.

Гражданка Тер-Авакян, известная под прозвищем Тараканши, жаловалась, что общий шум мешает ей слушать собственный приемник. Особенно допекал ее ближайший сосед, Вова: каждый вечер он проигрывал по нескольку раз любимую пластинку «Мишка, Мишка, где твоя улыбка».

Инженер Потапкин раньше не был замечен в музыкальных излишествах. Но теперь он восстановил против себя весь двор: несколько вечеров подряд из окон его галереи доносилась одна и та же надоедливая песенка, сопровождаемая лихим топотом и гитарными переборами:

Порошок в кармане носишь, отравить хоти́шь меня, Паровоз в кармане носишь, задавить хоти́шь меня!

А сотрудники одного академического института с удивлением заметили, что Бахтияр Халилович Багбанлы, известный как большой любитель восточной музыки, часто напевает себе под нос слова, даже отдаленно не напоминающие восточный стиль:

Сербияночку мою работать не заставлю, Сам и печку растоплю и самовар поставлю!

Тщательно составленное описание установки было послано в Академию наук вместе с подробным докладом и магнитофонными лентами. Молодым инженерам было велено до поры держать все в секрете и прекратить опасные эксперименты.

— Довольно кустарщины, — сказал Колтухов. — Вторгаться в строение вещества — это вам не на гитаре сыграть. Вот, помню, в двадцать седьмом году был со мной такой случай в городе Борисоглебске…

Глава седьмая,

в которой Бенедиктов уходит из дому

Прошла неделя, месяц — он

К себе домой не возвращался.

А. Пушкин, «Медный всадник»

Рита вернулась из школы раньше обычного. Отперев дверь своим ключом, она вошла в переднюю, сняла пальто — и вдруг замерла, прислушиваясь. Из спальни доносились шорохи и скрип. Скрипела, несомненно, дверца платяного шкафа.

Анатолий Петрович никогда в такое время дома не бывал. Неужели забрался вор?

Рита на цыпочках подошла к двери в спальню. Затаила дыхание. Да, там явно орудует вор. Закрыть дверь на ключ и кинуться к телефону…

Знакомое покашливание за дверью. Рита влетела в спальню:

— Ох, как ты меня напугал!

Бенедиктов, в домашней коричневой куртке, стоял перед раскрытым шкафом. Он не обернулся, услышав ее восклицание. Быстро захлопнул дверцу шкафа и, прихрамывая, отошел к окну.

— Что случилось? — спросила она встревоженно. — Почему ты дома?

— Нездоровится немного.

— Что-нибудь с ногой?

— Да нет, ничего, — нехотя ответил Бенедиктов. — Я тут носовой платок искал. Дай мне, пожалуйста.

Рита подошла к шкафу и достала носовой платок.

— Правда, ты плохо выглядишь, Толя. Измерь температуру.

Он отмахнулся и ушел в кабинет.

Рита переоделась и пошла в кухню готовить обед. Надев резиновые перчатки, принялась старательно чистить картошку.

Третьего дня она заметила, что в шкафчике под зеркалом ее вещи лежат не так, как обычно. Она не придала этому особого значения, но теперь поняла, что он ищет. Возмутительная настойчивость: ведь она ясно сказала, что нож утонул. Проклятый нож! Из-за него все беды последних месяцев, из-за него ужасная раздражительность Анатолия и эта возрастающая отчужденность… Сегодня она поговорит с Анатолием. Так дальше продолжаться не может.

Она крупными кружками нарезала картошку над шипящей сковородой. Муж любил жареную картошку.

С грустью и тревогой думала Рита о том, что Анатолий в последнее время почти не разговаривает с