Король русалочьего моря - T. K. Лоурелл

концентрируй. Впрочем, как внушать в бою страх врагу своим видом, её не часто занимало. Самое лучшее – когда враг не видит тебя вообще, а бой начинает и заканчивает стрела. Так сильно, сильно эффективнее и безопаснее, что уж там.

– Задача несложная, – отрывисто сказала Белла, зорко вглядываясь в чащу. – Даже оружие есть.

Признаться, то, что было оставлено для них у камня при входе, рядом с табличкой, на которой четким почерком Му Гуан было написано: «Задача: дойти до выхода», Одиль бы оружием не назвала. Меч тут был, но ржавый и даже на беглый взгляд тупой до невозможности; был посох, причём треснутый едва не на всю длину, с потрёпанной обмоткой. И был лук со стрелами, выглядевший так, будто деревенские детишки забавы ради согнули палку потолще, натянули украденную у матери веревку и смастерили в ближайшем перелеске то, чем из этого сооружения пулять.

– Не то чтобы у нас много выбора, – вздохнула она.

– У нас ещё есть я, – негромко заметила Белла, подняв на Одиль горящие глаза.

Одиль почувствовала, как пессимизм начинает из неё уходить со скоростью воды, утекающей обратно через порог под повелительными символами Баласи, а когда Белла подняла руку, над которой тут же закрутился пылающий шарик огня, на место скепсиса даже пришло нечто, напоминающее боевой дух. Пока это был предел того, что Белле удавалось, но выглядело угрожающе, и если их врагами будут люди, есть шанс, что сработает. Сама Одиль потянулась за луком: авось с таким преимуществом эти жуткие дрова и не понадобятся.

– Я пойду по тропе, – заявила Белла, поколебавшись, но выбрав меч. – Ты по кустам?

Одиль поглядела на свои всё ещё промокшие туфли с некоторым сомнением, но кивнула. Бегать она так и не научилась, зато двигаться в лесу могла почти бесшумно, и это было, пожалуй, единственное упражнение, к которому она сообразила, как применить загадочную «внутреннюю энергию». Так они, конечно, продвигаться будут медленнее – искусства Му Гуан, которая и по деревьям прыгала, как обезьяна, Одиль не постигла – но если Белла умерит свою обычную стремительность, успеть были все возможности.

Первые минуты всё шло не очень, но потом она приноровилась, и даже набрала какую-то скорость – но это потребовало концентрации, и к деревне они подошли быстрее, чем она ожидала. Белла замерла на краю тропы у большого, грузно осевшего в землю валуна и повернулась к ней, явно собираясь посовещаться, когда вдруг рядом с ней, высекая искры из камня, ударила пуля.

Белла присела моментально, укрывшись за валун, и вовремя – следующий выстрел чиркнул по тому краю, у которого она стояла. Одиль рефлекторно присела тоже, хотя в кустах перелеска её вряд ли было видно, и стала вглядываться в ближайшую мазанку, из окна которого показалась маленькая струйка дыма: стреляли явно отсюда. Вторую мазанку на краю леса тоже нельзя было сбрасывать со счетов, а вот остальными можно было пренебречь: первые две почти их перекрывали.

Самое отвратительное было то, что у двери второй мазанки, чуть подальше – низкой, сбитой из крепкого дерева, легко не распахнуть – была табличка, где рукой их профессора было написано: «Выход». А до этой двери было пустое пространство выкошенной на совесть травы, где их невидимые враги могли перестрелять их как уток, играючи.

– Я пошла!

Всё, что успела Одиль, когда услышала этот возглас, было увидеть блеск боевого безумия в глазах Беллы, и тут иберийка рванула вперед. Пули ударили ей навстречу тут же, но она успела кинуться плашмя на пожелтевшую траву, а стрела легла на тетиву Одили ещё до того, как она успела подумать, что надо бы лук достать. Другое дело, что это было бессмысленно. Стрела так и осталась тонким прутиком, которая жалко и беспомощно ткнулась в землю и упала в пыль. Одиль постаралась собраться и призвать злосчастную энергию, но вторая стрела пошла тем же путем; разве что там, в мазанке – второй! – заметили, что кто-то в них то ли кидается, то ли стреляет, и очередная пуля полоснула по дереву рядом с ней.

Безнадёжнее некуда, мрачно подумала она, озирая что пространство, разделявшее Беллу и дом, что четыре окна и одну дырку в соломенной крыше – чердак, должно быть, где тоже мог укрываться стрелок. Счастье, что мазанки были совсем невысокие, и бить сверху получалось не очень, но сейчас Белла не могла бы и голову поднять – точнее, стоило ей попробовать, как фонтанчик пыли от выстрела взлетел прямо рядом с её плечом. Тут же мимо уха Одили, срезав прядь её волос начисто, просвистела ещё одна пуля, и стало ясно: её укрытие тоже не очень-то надёжно.

Это был конец.

А если конец, подумала она с холодной яростью, то и терять нечего. Какие-никакие стрелы у неё есть, и если кто-нибудь её и достанет, то тогда, когда колчан будет пустым.

Ярость вытеснила все мысли. Она видела только уже вжавшуюся в пожухлые остатки травы подругу – но всматривалась туда, в полутёмные окна, а там – в мелькнувшую наконец тень. Как на тренировке, как если бы в её руках был прекрасный лук работы кочевников, она положила на тетиву стрелу и, не видя её, но видя – его, свою цель, отпустила её в полет.

Из окна вывалился по плечи человек в невнятной серой форме. Стрела вонзилась ему прямо в глаз, с такой меткой безжалостностью, будто была не бог весть какой палкой, а оснащенной отточенным наконечником и оперенной орлиными перьями стрелой из арсенала Му Гуан.

Его тут же дёрнули внутрь, но это уже Одиль не волновало. Всё так же, старательно не думая ни о чём, кроме цели, она стреляла, слыша со стороны деревни крики злобы и боли, и единственное, что имело значение – это то, что ни один из них не был голосом Беллы. А иберийка рванула вперед так бесстрашно, словно стрелы были её щитом, и прижалась спиной к двери первой мазанки. До второй – и выхода – оставалось несколько шагов через то, что здесь наверняка считалось улицей, а по сути было такой же утоптанной тропой, только значительно шире.

И тут стрелки второй мазанки сориентировались. Одного из них Одили удалось выцепить, но другие – сколько, она бы не смогла угадать – перешли к другому окну, смотревшему на улицу и Беллу, и под таким углом, что стрелы Одили были бессильны.

Белла огляделась, по учению Му Гуан ища то, что могло бы стать оружием, и не нашла. Её это не смутило: в бою Беллу