Земля ковбоев. Настоящая история Дикого Запада - Кристофер Ноултон

наблюдали за похоронной процессией президента Авраама Линкольна из окна особняка Рузвельтов на Юнион-сквер. Теперь между ними вновь вспыхнуло влечение.

Пара сохраняла помолвку в тайне почти целый год, а затем отправилась в Лондон, где в декабре 1886 г. — в ту зиму, когда произошел Большой падёж, — обвенчалась в церкви на Ганновер-сквер. Впоследствии у них родится пятеро детей. Но этот счастливый второй брак ни на миг не умерил авантюрного духа Рузвельта. Вскоре после своей первый женитьбы он совершил восхождение на Маттерхорн (в 1881 г.), а после второй (в 1885 г.) возглавил экспедицию на вершину Монблана, высочайшей горы Альп, что позволило ему стать членом Лондонского королевского общества.

Хотя Рузвельт время от времени ненадолго возвращался в Бедлендс, теперь он уделял основное внимание охране дикой природы и политике, а не скотоводству. Тем не менее он чувствовал себя в неоплатном долгу перед людьми, с которыми познакомился на Западе, и перед представителями профессий скотовода и ковбоя в целом. Во время предвыборной поездки по Бедлендсу в 1900 г. — тогда он был кандидатом в вице-президенты, а позже, вместе с Уильямом Мак-Кинли, принес выигрышный билет для республиканцев — Рузвельт в своей речи перед местными жителями заявил: «Я много узнал о людях и вещах, прежде чем увидел вас, парни. Но только приехав сюда, я начал что-то понимать в людях и правильно их оценивать»[470].

Рузвельт — когда-то богатый городской юноша с дипломом университета Лиги плюща{141} — стал президентом-ковбоем. И он был не последним политиком, который культивировал этот образ сурового независимого человека, чтобы улучшить свою репутацию в глазах американского общества. Подобным же образом меняли свой публичный имидж президенты Линдон Джонсон, Рональд Рейган и Джордж Буш — младший. Линдон Джонсон, долговязый парень из холмистой глубинки Техаса, обзаведясь ковбойскими сапогами, десятигаллонной шляпой и небольшим стадом техасских лонгхорнов, стал походить на респектабельного скотовода с Запада. Рональд Рейган, бывший спасатель из маленького городка в Иллинойсе, снимавшийся в малобюджетных вестернах категории B, купил ранчо в Санта-Барбаре и начал именовать себя ковбоем XX века. Джордж Буш — младший, отпрыск аристократической семьи из Гринвича (штат Коннектикут), глубоко пустившей корни на Уолл-стрит, примерял на себя ковбойские сапоги, ковбойскую шляпу и ковбойскую манеру держаться, чтобы избавиться от имиджа избалованного богача, учившегося в Андовере{142}, Йельском университете и Гарвардской школе бизнеса. Неудивительно, что публичный образ ковбоя оказался для этих людей более приемлемым с политической точки зрения — и более востребованным на рынке, — чем тот, который был для них более естественным.

На момент выступления в Медоре политическая карьера Рузвельта находилась на подъеме. Несмотря на то что осенью, еще до вступления во второй брак, он проиграл в борьбе за пост мэра Нью-Йорка, ему была предоставлена должность в Комиссии по гражданской службе в Вашингтоне, а затем он стал президентом Совета полицейских уполномоченных Нью-Йорка. В 1898 г. он ушел с поста заместителя министра военно-морских сил, чтобы сформировать свой кавалерийский полк — легендарными «Лихими всадниками» стали друзья Рузвельта и другие ковбои, жители фронтира, выпускники университетов Лиги плюща, спортсмены, торговцы и шерифы, многие из которых были родом с Юго-Запада, где климат походил на кубинский. Во время испано-американской войны Рузвельт повел свой отряд в знаменитую атаку на холм Сан-Хуан (другое название — Кеттл-Хилл) — событие, которое он назовет «великим днем в своей жизни». Верхом на коне он приблизился к испанцам на расстояние ружейного выстрела, приказал своим пехотинцам следовать за ним и бросился вперед. «Никто из тех, кто видел ту атаку Рузвельта, не думал, что он останется жив»[471], — писал журналист Ричард Хардинг Дэвис, который во время того сражения отбросил всякую журналистскую объективность и взял в руки винтовку, чтобы присоединиться к «Лихим всадникам». «Рузвельт… вызывал у вас желание кричать от радости», — добавил он. Сам Рузвельт вспоминал: «Все вели себя достойно; никто не дрогнул. В одном или двух местах огонь был очень сильным, и люди вокруг меня падали как кегли»[472]. В какой-то момент два испанца выстрелили в него с близкого расстояния, но оба промахнулись. Рузвельт сохранил хладнокровие, открыл ответный огонь и убил одного из противников, попав ему в грудь. Победа в сражении принесла Рузвельту уважение и восхищение всей страны, что позволило ему после всего лишь двухлетнего пребывания на посту губернатора Нью-Йорка стать кандидатом в вице-президенты и принять участие в успешной выборной кампании будущего президента Мак-Кинли.

Уже через год после выступления Рузвельта в Медоре Мак-Кинли погиб от пули анархиста, и Рузвельт, которому было всего 42 года, был приведен к присяге, став самым молодым президентом в истории Соединенных Штатов. Его прогрессивная программа, направленная на обеспечение «честного курса» для всех американцев, предусматривала сокрушение трестов и усиление регулирования бизнеса (в настоящее время такая цель никоим образом не ассоциируется с республиканцами). В общей сложности он подал в суд на 45 компаний-монополистов и успешно способствовал роспуску крупнейшей железнодорожной монополии Northern Securities Company и нефтяной компании Standard Oil, что потребовало огромного политического мужества. Это означало конфронтацию с корпоративными кругами того времени, членами собственной партии, представителями Уолл-стрит и железнодорожными магнатами вроде Джона Пирпонта Моргана и Эдварда Генри Гарримана, что вскоре вызвало неприязнь с их стороны[473]. Однако, как отмечают историки, Рузвельт совершенно не возражал против того, чтобы прослыть предателем своего класса — богатой бизнес-элиты, из-за независимости мышления, репутации ковбоя и прогрессивной политики. Рузвельт выделялся на фоне других политиков как бунтарь, не принадлежавший явно к какой-либо определенной партии, а возможно, и к определенному социальному классу.

Писатель и редактор эры прогрессивизма{143} Уильям Аллен Уайт, познакомившийся с Рузвельтом, когда тот был заместителем министра военно-морских сил, ярко описывал его как «довольно высокого, плотно сложенного мужчину, физически крепкого и закаленного, постоянно сражающегося с полукружьем своего натянутого жилета; быстро говорящего, прямолинейного, полного энергии, склонного жестикулировать и гримасничать человека, который мог демонстрировать диапазон голоса от баса до фальцета». Как и многие журналисты, с которыми Рузвельт состоял в приятельских отношениях, Уайт поддался его обаянию: «Рузвельт укусил меня, и я сошел с ума»[474].

После переизбрания с огромным отрывом от соперника в 1903 г. Рузвельт выступил с целым рядом законодательных инициатив, оказавших влияние на развитие скотоводства на открытых пастбищах. Он упорядочил железнодорожные тарифы, принял Федеральный закон об инспекции мяса и Закон о доброкачественности пищевых продуктов и лекарственных препаратов (два эпохальных закона, касающихся защиты прав потребителей), а также Закон о древностях, который давал президенту право присваивать статус национального памятника объектам природного, исторического