Роза - Мартин Смит

— Ты был с Твиссом, когда произошел взрыв, — сказал Блэар Джейксону.

Билл глянул на Смоллбоуна, внимательно следившего, как ствол шахты в очередной раз поглотил клеть, и ответил:

— Неважно.

Ни на какие железнодорожные пути или канал они его тащить не собираются, понял вдруг Блэар. Как только клеть дойдет до самого низа, они просто сбросят его вслед, и он станет еще одной жертвой неосторожных прогулок по ночному Уигану. Он представил, как будет лететь вниз по шахтному стволу. Блэар вспомнил Вордсворта: «Я выпустил в воздух стрелу, она упала на землю, не знаю где». Ну, он-то будет знать где.

— Что же, по-вашему, произошло? — спросил Блэар.

— Из-за чего взрыв? Мое мнение? — переспросил Смоллбоун. Всей тяжестью тела он давил на лопату, глаза же его были устремлены на бегущий вниз канат. — Смех один. Господь дает, Господь и берет, а по ходу дела еще и перебегает с одной стороны на другую.

Блэар посмотрел на перекрученный кусок меди, бывший когда-то шахтерской лампой:

— А Мэйпоул знал?

— Возможно: мозги у него в принципе варили. Дело вот в чем: шахтер, который забывает, что работает в собственной могиле, — дурак. Мэйпоул именно таким дураком и был. Меня удивляет, что и ты такой же.

Он кивнул Биллу, и тот уже отвел ногу, чтобы ударом клога сбросить Блэара вниз, но тут его внимание привлекла какая-то фигура, быстро и без лампы пересекавшая шахтный двор.

Смоллбоун прищурился, чтобы разглядеть идущего:

— Кто это? Ведж? Бэтти?

— Я говорила с Розой, — послышался в ответ голос Шарлотты.

— Кончай с ним, — проговорил Смоллбоун Биллу, и тот ударом ноги перебросил Блэара через кромку ствола.

Шарлотта была в рубашке и брюках и держала лопату с длинной ручкой, такую, какими пользуются на сортировке угля. Она ударила этой лопатой Смоллбоуна, и металлический совок издал звук наподобие китайского гонга.

Блэар успел ухватиться за один из стальных направляющих тросов и пытался выбраться обратно. От второго удара Шарлотты Смоллбоун свалился. Вне себя, она орудовала тяжелой лопатой как двуручным мечом. Блэар уже дотянулся до платформы, но тут его поджидал Билл. Шарлотта вогнала лопату Биллу в спину и, когда это не произвело на него никакого впечатления, с размаху треснула его по голове, чтобы отвлечь на себя его внимание. Он обернулся и наотмашь ударил ее. Блэар, выкарабкиваясь на доски платформы, видел, как Шарлотта упала. Он схватил оставшуюся беспризорной лопату и, когда Билл оказался к нему спиной, со всей силы рубанул его сзади под колено, как рубят дерево. Билл повалился набок. Блэар бросил ему лопату. Билл ухватился за нее обеими руками, и в этот момент Блэар шагнул вперед и изо всех сил ударил его кулаком в то место, где сходились брови. Билл отступил назад, но там ничего не было, только воздух, и он ловил равновесие, стоя на одной ноге на самой кромке ствола. Шарф захлестнул его под сильной тягой устремляющегося вниз воздуха. Билл уронил лопату, падая, она стукнула его по ноге, подвинув Джейксона еще на миллиметр ближе к стволу. Лопата полетела вслед за клетью, со звоном ударяясь о каменные стенки ствола.

— Билл, мальчик, я тебя держу! — Смоллбоун крепко ухватил Джейксона за руку.

Дернувшись к нему, Билл еще больше нарушил равновесие. Несмотря на попытки Смоллбоуна удержать его, угол наклона продолжал увеличиваться, и клог Билла сдвинулся с места. Металлическая набойка, на которой он скользил по рельсам, теперь легко ехала по обшарпанному дереву края платформы.

— Чертов Мэйпоул, — проговорил Билл и добавил: — Конец.

Глаза его закатились, он качнулся назад, взмахнул свободной рукой и соскользнул вниз.

— О Господи! — воскликнул Смоллбоун.

Стараясь зацепиться за что-нибудь ногами, он полз боком, как краб, по доскам платформы, пытаясь высвободить руку из вцепившейся в нее руки Билла, но в конце концов и сам перевалился через кромку шахтного ствола и исчез.

Глава двадцать восьмая

Ветер бежал впереди Блэара, вспенивая маргаритки. Ему и раньше приходилось ходить по следу, так что делать это теперь не представляло труда, тем более что след обозначали то оторвавшаяся с юбки атласная лента то периодически вспыхивавший впереди кашель ружейных выстрелов.

Луга шли вверх по склонам; на них, отделенные друг от друга стенками из черного камня, паслись стада овец. Поверх казавшихся Блэару новыми ребер на нем висел твидовый пиджак от Хэрриса, и вдыхал он — без боли — воздух, казалось гудевший жизнью, как если бы переливчатое сверкание висящих в нем насекомых являло собой электрическое поле, заряжавшее напряжением все, что в него попадало. Время от времени Блэар останавливался, чтобы скинуть с плеча рюкзак, достать новую подзорную трубу и навести ее на парящего под полуразрушенной каменной пирамидой[68] ястреба или на пощипывающего вереск ягненка.

Наконец в поле зрения его трубы попал холм под белыми и неподвижными, словно колонны, облаками, где ветер трепал траву вокруг расположившихся на ней участников пикника. Как и в прошлый раз, траву покрывал принадлежащий семейству Хэнни восточный ковер. Леди и Лидия Роуленд опять были разодеты так, что походили на живую выставку цветов. Ансамбль матери обыгрывал в бархате розовато-лиловые тона американской астры, а крепдешиновое платье дочери — бледно-лиловые оттенки сирени. Золотистые волосы Лидии скрывала шляпа от солнца. Приглушенные цвета отражали то двусмысленное положение, в котором пребывало теперь это семейство. Мужчины — Хэнни, Роуленд, Леверетт — были в черном. Сонные мухи лениво ползали по остаткам утки в горшочках, пикантного пирога, бисквитов и по недопитым чашкам кларета. В воздухе висел мускусный запах пороха.

При виде Блэара на лице леди Роуленд появилось раздраженное выражение, а похожая на позолоченную статую Лидия завертела головой в поисках подсказки, как ей следует себя держать.

— Только этого типа нам не хватало, — проговорил Роуленд.

Сидевший на ковре Хэнни выпрямился и прикрыл рукой глаза. Блэар обратил внимание, что внешность его носила следы некоторой подзапущенности: подбородок епископа покрывала короткая серебристо-белая щетина.

— Очень хорошо. Вот кто нас подбодрит. Мы все безутешны, а вы, Блэар, похоже, полностью пришли в себя. Выздоровели, побрились, весь розовенький.

— Больше того, получил расчет, — добавил Блэар. — Успел экипироваться, чувствую себя уже на полпути в Африку, и все это благодаря вам. Мне жаль, что так получилось с вашей дочерью.

— Это было полной неожиданностью.

— И огромным разочарованием, — добавила леди Роуленд. В голосе ее, однако, не чувствовалось признаков разочарования. А в уголках рта притаилось нечто, похожее скорее на удовлетворение.

Лидия блистала, как предназначенный для украшения торжественного стола букет, который вдруг вынесли на улицу.

— Когда вы уезжаете? — спросила она.

— Завтра. Ваш дядя любезно нанял меня завершить начатое мной исследование шахт Золотого Берега, хотя я подумывал остаться еще на некоторое время здесь, чтобы отыскать следы моей матери и ее семьи. Она была родом отсюда. Возможно, другого шанса сделать это у меня уже не будет.

— Я вообще удивлен, что вы пробыли здесь так долго, — произнес Хэнни.

— Страна хороша, и место чудесное.

— От старого убежденного «африканца» это комплимент, — заметил Роуленд. — Считайте, что вы из могилы выкарабкались. Я слышал, вы целую неделю прожили в нашем старом доме, прежде чем вернуться в «Минорку». Воистину, заполонили собой все вокруг. Так сказать, наш чернокожий родственник.

— Что, мышьяк еще не кончился?

— Аптекарь — хороший человек. Да вы его и сами знаете.

— Да, это то общее, что нас объединяет.

— Первое и последнее. Как у вас с юмором?

— Впитал с молоком матери.

— Начальник полиции Мун рассказал мне о двух шахтерах, которые свалились пару недель назад, среди ночи, в ствол шахты Хэнни. Их нашли утром, когда подняли клеть. Оба они были мертвы: если верить следователю, получили смертельные травмы от удара при падении и ударов об стенки ствола во время падения.

— Какая ужасная история, — проговорила леди Роуленд. — А зачем начальник полиции беспокоит вас подобными рассказами?

— Он знает мой интерес ко всему необычному.

— Что необычного в двух свалившихся в колодец пьяницах?

— Необычно то, что два опытных шахтера свалились в ствол той самой шахты, где они работали. И эти же два человека проявили себя героями во время январского взрыва на этой же шахте. Разве это не ирония судьбы?

— Или басня с моралью, — сказал Блэар.

— А в чем же мораль? — Голос Лидии прозвучал явно растерянно.

— Этого, дорогая, мы никогда не узнаем, — ответила леди Роуленд. — Такие люди ведут очень специфический образ жизни.

Но Роуленд еще не закончил:

— Это произошло той же ночью, когда исчезла Шарлотта, так что тут есть и ирония, и совпадение. Возможно, именно на совпадение и следует обратить внимание.