Сталин и заговор Тухачевского - Валентин Лесков

В Москве Павлова работала в секретариате Орджоникидзе, наркома тяжелой промышленности, друга Тухачевского. «Зинаида Гавриловна, жена Серго, говорила мне, что Орджоникидзе считает Тухачевского одним из самых близких своих друзей». (Там же, с. 110.)

Относительно 1937 г. она же пишет: «Это было трудное время. Чуть ли не каждый день мы теряли товарищей, соратников, родных». (Там же.)

Вторым мужем Павловой был В.В. Давыдов (1898-1941). Этот и вовсе величина крупнейшая! Он занимал пост заместителя начальника Разведупра РККА (начальник Разведупра — Я. Берзин: 1924-1935 и 1937; 1936-1937 — главный советник испанской республиканской армии). Сам Давыдов из рабочих, участник Гражданской войны в Средней Азии, командир батальона, с 1920 г. он работает в разведке Туркестанского фронта, затем в Разведупре РККА. Репрессирован в связи с делами Тухачевского в 1938 г. Получил сначала длительный срок заключения, но 16.10.1941 г. в Москве был расстрелян. Такова вторая фигура. Уже сам «калибр» мужей очень о многом говорит!

Заслуживает внимания и еще одна дама: Л.В. Гусева (1902-1974?), жена заместителя начальника разведки фронта.

Гусева познакомилась с Тухачевским в 1920 г. Она работала тогда шифровальщицей в штабе Кавказского фронта, куда его назначили командующим для борьбы с войсками Деникина. Тухачевский очаровал ее выгодной внешностью, сдержанностью и демократизмом. Но судьба быстро развела их, так как Тухачевский уже 29 апреля 1920 г. оказался назначенным командующим Западным фронтом — для борьбы с белой Польшей. К ее удивлению и радости мужа, Гусева вдруг перебрасывают на работу в Смоленск и он получает квартиру в том же доме, что и Тухачевский (!). Так они стали соседями. О том счастливом времени Гусева вспоминает:

«Так я познакомилась, а затем на всю жизнь подружилась с женой Михаила Николаевича, умной, тактичной, располагавшей к себе молодой женщиной Ниной Евгеньевной.

Она ввела меня в свой тесный, хотя и очень обширный семейный круг. Тут было интересно всегда. Но особую привлекательность приобрел дом Тухачевских с переводом Михаила Николаевича в Москву» (1924). Тухачевский очень хорошо сработался с Гусевым, умным командиром, обладателем красивой жены. Перебравшись в Москву, будущий маршал забрал их с собой (сначала он был там помощником начальника штаба РККА М.В. Фрунзе, с конца 1925 г. — его преемником). В его квартире на Никольской быстро возник салон для избранных, где собиралась очень различная публика, по преимуществу из молодых музыкантов и художников (бывали тут молодой Шостакович, исполнитель Оборин, скрипичный мастер Витачек и другие). Здесь за ужином и чаем велись разговоры обо всем, но по преимуществу о композиторах и исполнительском искусстве. Гусева говорит:

«Михаил Николаевич и Нина Евгеньевна умели создать обстановку непринужденности. У них каждый чувствовал себя легко, свободно, мог откровенно высказать свои мысли, не боясь, что его прервут или обидят. В домашних разговорах Михаила Николаевича излюбленной темой было скрипичное дело. Он знал массу историй, связанных с изготовлением скрипок, и десятки профессиональных секретов, которыми охотно делился. С умением истинного мастера, Тухачевский сам создавал превосходные музыкальные инструменты».

Д.Д. Шостакович, в будущем известный композитор, со своей стороны так определяет качества Тухачевского:

«Подкупали его демократизм, внимательность, деликатность. Даже впервые встретившись с ним, человек чувствовал себя словно давний знакомый — легко и свободно. Огромная культура, широкая образованность Тухачевского не подавляли собеседника, а, наоборот, делали разговор живым, увлекательно интересным».

«Каждую свободную минуту — а такие у Михаила Николаевича случались не часто — он старался проводить за городом, в лесу. Порой мы выезжали вместе и, прогуливаясь, больше всего беседовали о музыке. Меня восхищала уравновешенность Михаила Николаевича. Он не раздражался, не повышал голоса, даже если не был согласен с собеседником».

При такого рода качествах Тухачевский, конечно, оказывал большое влияние на окружающих, особенно на женщин. И всем тем, кто представлял для него интерес, кого он отбирал с расчетом на будущее, он тщательно прививал антисталинизм. Все люди, которые окружали Тухачевского, в обязательном порядке отличались именно этим качеством.

Названная выше дама, прославленная своими любовными историями, несомненно, состояла с Тухачевским в любовной связи, а он очень способствовал карьере ее мужа.

Пройдя соответствующую подготовку в разведке, по заданиям своего могущественного любовника, она собирала сведения на интересовавших его высокопоставленных лиц, вовлекала их в свои сети и, тонко их обрабатывая, старалась уговорить вступить с Тухачевским в тайный союз. Что касается самого мужа Гусевой, то он — личность в высшей степени загадочная. Неизвестны (и тщательно почему-то скрываются!) его имя и отчество, должность в 1937 г., вся его карьера и происхождение. Раз эти данные скрываются, то уж, конечно, не просто так! Пока ясно одно: в 1937 г. он работал во внутренней разведке, ведь Тухачевскому нужны были именно такие люди, чтобы обеспечивать безопасность своей организации и выяснять тайные планы своих врагов. В этом смысле на такую роль больше всего подходил бы один из трех названных ниже лиц: 1. Владимир Федорович Гусев — заместитель начальника разведки при Главном морском штабе, прежде — ответственный работник ЦК ВКП(б); 2. Д.С. Гусев — (Дмитрий Соломонович?) — полковник, один из видных руководителей НКВД; в 1941 г. он занимал пост руководителя Гомельского областного управления государственной безопасности (человек Кагановича и Мехлиса!). Ему Мехлис поручил щекотливую миссию — арест бывшего командующего Белорусским военным округом Павлова, направлявшегося из Гомеля в Москву (1941). Но он сделать это не успел, так как последнего «перехватила» спецгруппа, присланная из Москвы. (Ю. Рубцов. Alter ego Сталина. М., 1999, с. 179); 3. Наконец, известен еще один Гусев (без инициалов!) — майор НКВД, производивший в конце войны арест в Харбине лидера русских фашистов из белогвардейцев — Константина Родзаевского. (Д. Стефан. Русские фашисты. Трагедия и фарс в эмиграции 1925-1945. М., 1992, с. 414-415). Возможно, он — одно лицо с предыдущим, хотя чины у них различные.

Но, как бы там ни было, ясно одно: Каганович и Ежов сумели переманить Гусева, прежде сторонника Тухачевского, на свою сторону (вероятно, напирая на то, что Тухачевский сделал его «рогоносцем»!). И Гусев оказал Сталину огромные услуги, способствуя разоблачению тайных дел маршала. Не в этом ли заключается причина «нерасположения» к нему со стороны поклонников Тухачевского? Не потому ли они его всячески замалчивают?!