Изяслав - Алексей Разин

Король не посмел высказаться откровенно и стал ссылаться на необходимость обдумать предложение Варяжко. Но тот резко отвечал:

— Да что тут думать, милостивый король, только начни… Теперь лучшая пора, всё войско у тебя в сборе… Завтра же ступай на Киев, окружи его, подожги княжеский двор и поджарь в нём Изяслава и его палачей. В случае, если его дружина станет сопротивляться, мы ударим сзади и поголовно вырежем её… Теперь, пока всё ещё недовольны им, пока ещё не зажили свежие раны, ты его легко победишь и сам сядешь на престол, если пожелаешь. А то посади кого другого… по своей воле…

Болеслав внимательно слушал Варяжко и примерял его мысли к своим планам.

— Будьте терпеливы, посадник, — уговаривал он. — К таким делам нельзя приступать необдуманно. Ведь дело не во мне, а в вас… Если вы хотите бить ваших врагов, то бейте их так, чтобы они завтра вас не побили. Теперь я не могу дать вам определённого ответа. Повремените немного, и я вас уведомлю.

— Внуши тебе Бог, милостивый король, прислать нам добрую весточку. Князь и его дружина до того досадили нам… и на тебя вся наша надежда.

Они ещё поговорили некоторое время об общем положении Руси и поступках Изяслава. Варяжко уже хотел уйти, как вдруг что-то вспомнил и сказал:

— Милостивый король, не погнушайся моим советом и не сердись на старого Варяжко.

— Советом! Каким? Говори смело: кто предан мне, тот должен говорить всё, что думает.

Варяжко поклонился.

— Не езди больше на пир к князю. Поговаривают, он готовит для тебя кровавый пир. Если ему надобно, пусть приезжает к тебе на Красный двор, но ты к нему не езди. Он окружил тебя злыми людьми, и они возмутили самых преданных людей, как уголья, раздули у них желание мстить. Недаром княжеские послы частенько заглядывали на Красный и на княжеский дворы. Недаром Мстислав и Чудин ездят к колдуну Добрыне; ведь не ради мёда и вина они ездят к нему.

Во время этой речи король потакающе качал головой:

— Спасибо, спасибо тебе, посадник! Я и сам догадываюсь об этом, но совершенно спокоен, потому что от Берестова нельзя приступиться ни ко мне, ни к моему лагерю.

— Кто хочет сделать зло, найдёт дорогу, — отвечал Варяжко.

Долгое пребывание Варяжко у короля не прошло без внимания Добромиры. В её голове бродили разные мысли. Она вроде бы догадывалась, в чём дело, но обо всём том, что совершалось на её глазах, имела такое смутное понятие, что даже не могла себе объяснить. Для старой мамки дочери Коснячко не существовало ничего на свете, кроме Люды, и эта последняя была единственной её надеждой, единственным существом, для которого она жила и которое любила. Она чуяла что-то нехорошее, но не могла предупредить зла.

Пополудни Люда сидела у окна с шитьём в руках и смотрела на далёкий Днепр и окрестности. В это время вошла Добромира. Люда взглянула на неё и тотчас заметила на её лице какую-то печаль.

— Что с тобою, мамушка? Есть какие-нибудь известия?

— Варяжко был у короля.

Люда положила шитье на колени.

— Варяжко! Зачем? Ты виделась с ним?

— Нет, не виделась, я только встретила его на дворе. Он о чём-то советовался с королём и… Бог их знает… Слишком уж часто у них эти советы.

Она вздохнула и бросила взгляд на Люду.

— Видно, у них есть о чём советоваться, — отвечала молодая девушка.

Добромира снова вздохнула глубоко:

— Дай Бог, чтобы мне не пришлось оставить тебя.

Люда удивлённо раскрыла глаза и прямо взглянула в лицо своей мамке.

— Зачем?.. Почему? Разве нам здесь скверно?

— Я не говорю, что нам скверно. Король любит тебя, добр к тебе… но…

— Да мне больше ничего и не надо, я ничего не хочу. Пусть только любит меня, а я буду верна ему всю жизнь.

Добромира покачала головой, как бы говоря: «Этого недостаточно».

Однако она прервала разговор. Её мысли были заняты чем-то другим. Она думала, как лучше выразить свою мысль Люде.

Подумав немного, она с нарочитым равнодушием отозвалась:

— Ко мне присылала Ростислава, чтобы я пришла к ней, но зачем, не сказала.

При звуке этого имени Люда подняла голову.

— Ростислава? — переспросила она. — Ах! И она забыла нас, — прибавила Люда. — Но когда же ты пойдёшь, мамушка?

— Хочу сегодня… приказала поспешить.

— Ну, так иди же скорее. Может, и впрямь что-нибудь важное…

Добромира ушла.

Прошёл день и другой, а Люда всё не могла дождаться её возвращения.

«Странно, как долго. Неужели она ещё не наговорилась со своими?» — подумала девушка.

Ни Люда, ни Добромира не догадывались о причине, ради которой Ростислава прислала нарочного из Киева. Между тем Изяслав, желая довести свой замысел до конца, решился прибегнуть к помощи Ростиславы. Он знал о родстве их и дружбе и считал Ростиславу более всех способной переговорить с Добромирой, чтобы она уговорила Люду вернуться домой и выйти замуж за Вышату.

И Ростислава выполнила поручение князя. В продолжение двух дней она науськивала мамку, чтоб она согласилась с волей Изяслава.

Добромира слушала её, рассуждала, обещала поговорить с Людой и обрисовать ей её положение. Но, уйдя из Киева, она позабыла об этих обещаниях. Видно, осенний ветер навеял ей другие мысли.

«Пусть живёт с тем, кого любит, — думала она по дороге. — От этого её не убудет, а что Господь предназначил, то должно случиться… Что им за дело до неё, что они насильно хотят бросить её в объятия Вышаты?»

Задавшись этим вопросом, она сама себе и ответила на него:

«Говорят, он любит её, но она его не любит. Не всё ли это одно, что прижать своё сердце к холодному граниту? Если бы она не любила короля — дело другое. Но она его любит, так как же бросить любезного? Говорят, ляхи уйдут в свою землю и король бросит её, как чужую. Ну, пусть бросает, из-за этого она не сделается хуже. Её сердце останется таким же добрым, как и теперь. Молвят, у короля есть жена и дети и он вернётся к ним. Пусть идёт… тогда будет время подумать и о Вышате, а теперь все эти наговоры ни к чему не ведут… да и слова эти звучат как-то печально».

Вернувшись домой, Добромира не сказала ни слова, зачем призывала её Ростислава. Но на вопрос Люды она нехотя ответила:

— Да боялась, чтобы её не обокрали.

— Не обокрали? — холодно переспросила молодая девушка и, помолчав, несколько веселее прибавила: — Ну, что там слышно, в Киеве?

— Мало ли что говорят! Бают, мол, что ляхи скоро уйдут, — прибавила она с некоторой робостью.

Удивление и страх выразились на лице молодой девушки.

— Уйдут! Куда?

Руки Люды повисли плетьми. А Добромира уставила на неё свои неподвижные глаза.

— А он? — спросила Люда.

— Ну, видать, и он уйдёт. Ляхи без него не могут уйти!

Обе женщины долго и молча смотрели друг на друга, Добромире стало не по себе, что она начала этот разговор и опечалила своё любимое детище. Но минуту назад её сердце до того заныло, что она и сама не знала, как это у неё вырвалось.

Из-за сказанного мамкой у Люды возник сам собою вопрос: что же тогда я буду делать? И напрасно она искала на него ответа. До настоящей минуты она никогда не думала, что тот, кого её сердце искренне полюбило, оставит её навсегда.

Добромире стало жаль бедную Люду. Она подошла к ней и поцеловала в лоб.

— Успокойся, дитя моё, — сказала она. — Господь умнее нас. Завтра воскресенье, я пойду в церковь и помолюсь за тебя.

— Спасибо, мамушка, сходи; да, кстати, зайди к отцу Еремию и попроси его помолиться за меня.

В ту же минуту на дворе послышался шум, лязг оружия и топот лошадиных копыт. Люда выглянула в окошечко.

— Король приехал! — радостно воскликнула она.

Добромира покинула светёлку Люды, которая осталась стоять перед окном в ожидании короля, громко отдававшего какие-то приказания.

— О! Как он красив, — шептала она про себя, — и как сильно я его люблю!

Болеслав только что возвратился с объезда обоза, расположенного на холмах за Красным двором. Ещё отроки не успели отвести лошадей в конюшню, как привратник доложил, что какой-то старик желает видеть короля. Болеслав приказал привести его и, остановившись посередине двора, в ожидании смотрел в сторону ворот.

Это был Добрыня. Король узнал его. Он помнил, что говорил ему недавно этот колдун, но, владея собой, он только улыбнулся ему.

— Ты пришёл как раз кстати, — весело сказал король. — Теперь у меня много свободного времени, и я охотно поболтаю с тобой…

— Мне нужно было поспешить к тебе, милостивый король… и я прибёг…

— Спасибо… ты уж очень любезен, — отвечал король и, сделав знак отроку, приказал принести ковш мёду.

Оба вошли под навес рундука. Болеслав шёл впереди, за ним следовал Добрыня, а за ним — свита короля, отроки и слуги.