Cчастливчик Старр (Lucky Starr) - Айзек Азимов

— Конечно. Как, впрочем, и любой, я знаю, что гиперкосмические полеты сделали обычными путешествия к звездам, — сухо отозвался Лакки. — Но при чем тут Световой Проект?

— А вот при чем… — Доктор Гардома поднял вверх указательный палец и принял таинственный вид. — В вакууме обычного космоса свет распространяется, как известно, по прямой, строго по прямой. Изогнуть эту прямую можно только с помощью колоссальных гравитационных усилий. В гиперкосмосе — по-другому. Вы можете делать со световым лучом все, что заблагорассудится! Как будто имеете дело с нитью самой нежной пряжи! Луч можно сфокусировать, рассеять и чуть ли не завязать бантиком! Так, во всяком случае, утверждают создатели гипероптической теории.

— И Скотт Майндс, если я правильно понимаю, находится здесь именно для того, чтобы проверить эту теорию на предмет стройности?

— Совершенно верно.

— А почему был выбран именно Меркурий?

— Потому что во всей Солнечной системе не найти планетной поверхности с такой огромной концентрацией света, причем на громадной площади. И результаты, которые ожидает инженер Майндс, гораздо проще получить здесь, чем, скажем, на Земле, где, при весьма сомнительном эффекте, все обошлось бы куда дороже.

— Но пока что мы имеем только аварии…

— Которые кто-то подстраивает! — гневно подхватил Гардома. — И с которыми нужно немедленно покончить! Вы понимаете, что для нас всех значит этот Проект? Земля не будет рабыней Солнца! Космические станции станут перехватывать солнечный свет и, пропустив через гиперкосмос, равномерно распределять по всей планете! — Гардома, подхваченный мечтами, уносился все дальше. — Исчезнет зной пустынь и забудется полярная стужа! По нашему усмотрению будет реорганизована смена времен года! Мы будем управлять погодой! Иметь солнечный свет в любом угодном нам месте и ночь той продолжительности, которую захочется мизинцу нашей ноги! Земля превратится в рай с кондиционированным воздухом!

— Но, по-моему, до этого еще далеко?

— Да, вы правы. — Доктор с неохотой вернулся в реальность. — Понадобится много-много времени… Сэр, я, конечно, могу ошибиться, но мне кажется, что вы тот самый Дэвид Старр, которому удалось распутать историю с отравлением пищи на Марсе!

Лакки, для которого такой поворот в разговоре был довольно неожиданным, а также и не очень приятным, нахмурился.

— Почему вы так решили?

— Дело в том, что я все-таки врач. И как врача меня в свое время заинтересовала такая странная эпидемия — ведь это поначалу считалось эпидемией! Потом уже, в слухах, которые, как им положено, ходили и которым я жадно внимал, стало часто встречаться имя одного юного члена Совета, сыгравшего главную роль в разгадке тайны…

— Хорошо. Пусть будет так. — Лакки досадливо поморщился. Это уже второе за день узнавание никак не входило в его планы.

— Ну, а если так, — радостно продолжил Гардома, — если вы тот самый Старр, то, хочу надеяться, недолго нам терпеть! Я имею в виду так называемые аварии, чтоб их…

Лакки, не удостоив доктора ответом, холодно осведомился:

— Могу я узнать, сэр, когда Скотт Майндс будет в состоянии разговаривать со мной?

— Не ранее чем через 12 часов! — испуганно отчеканил Гардома.

— Надеюсь, он будет в здравом уме?

— Вне всяких сомнений!

— Ты уверен, Гардома? — бесцеремонно вмешался чей-то гортанный баритон. — Наверное, оттого, что славный парнишка Майндс всегда в свое уме, да?

Доктор обернулся на голос, и на лице его обозначилась сильнейшая неприязнь.

— Что вы здесь делаете, Уртил?

— Держу открытыми глаза и уши, хотя некоторым это и не нравится! — развязно ответил вошедший.

Лакки и Бигмен с интересом разглядывали незнакомца. Это был среднего роста мужчина, широкоплечий и мускулистый, с небритым самодовольным лицом.

— Меня не интересует, что вы там проделываете со своими ушами! Но извольте заниматься этим вне моего кабинета! — Гардома подыскал, наконец, разящие слова.

— Почему-у? — гримасничая, протянул Уртил. — Вы же доктор! А пациенты имеют право входить сюда! Я заболел, может быть!

— На что жалуетесь?

— Да подожди ты. Сначала разберемся с этими двумя. Они-то на что жалуются? На гормональную недостаточность, верно? — И его ленивый взгляд остановился на Бигмене Джонсе.

Тут возникла звенящая пауза, и Бигмен сначала побледнел, а потом стал весь как-то странно разбухать. Увеличившись в объеме до опасного предела, он очень осторожно поднялся со своего места. Глаза марсианина были широко раскрыты, а губы шевелились, тихо и без конца повторяя: «Гормональная недостаточность». Казалось, он вполне верит, что можно было произнести такое.

Атакующая кобра выглядела бы в этот момент старой черепахой в сравнении с Бигменом, чьи 5 футов и 2 дюйма мышц, туго свитых в упругий хлыст, метнулись к расплывшемуся в ухмылке наглецу.

Но Лакки двигался еще быстрее. Крепко ухватив Бигмена за плечи, он тихо произнес:

— Спокойно, дружище, спокойно…

— Но ты же слышал, Лакки! Ты же слышал!

Маленький марсианин вырывался изо всех сил.

— Не время, Бигмен… — успокаивал его Лакки, не разжимая объятий. — Не время, пойми…

Смех Уртила был резким и отрывистым, как лай.

— Ну отпусти его, парень! Я не прочь одним пальцем размазать малыша по полу!

Бигмен отчаянно выл и извивался в тисках Лакки.

— Если скажете еще хоть словечко, Уртил, — Лакки с трудом сдерживал гнев, — ваша жизнь осложнится настолько, что даже друг-сенатор будет не в силах вам помочь! — Глаза его, пока он говорил, стали ледяными, а голос металлическим.

На мгновенье взгляды двоих схлестнулись, и, проиграв эту схватку, Уртил что-то промямлил о неудачной шутке. Тяжелое дыхание Бигмена кое-как успокоилось, и, когда Лакки выпустил его, марсианин занял свое место, вздрагивая от остатков ярости.

Доктор Гардома, который, втянув голову в плечи, безмолвно наблюдал всю сцену, с удивлением спросил:

— Как, вы знаете Уртила, мистер Старр?

— О да. Слава о Джонатане Уртиле, уполномоченном сенатора Свенсона, дошла до меня. Не могла не дойти.

— Уполномоченный? — пробормотал доктор. — Что ж, пусть будет так…

— И я о вас наслышан, дражайший! — сказал, как изрыгнул, Уртил. — Дэвид Старр, или Лакки, как вы себя величаете! Вундеркинд из Совета Науки! Теперь перечисляю… Дело об отравлении, история с астероидными пиратами, венерианская телепатия… Знакомо?

— Немного, — равнодушно отозвался Лакки.

Уртил торжествующе хохотнул.

— Да, архив сенатора содержит много интересного о Совете! А в моей голове, — добавил он с внезапной доверительностью, — есть кое-что о творящемся здесь. Прелюбопытнейшие вещи! Взять хотя бы сегодняшнее покушение… Кстати, я пришел сюда не просто так. Меня привела забота о ближнем.