Николай Вавилов - Семен Резник

В мае 1934 года Наркомат земледелия подготовил проект решения Совнаркома о реорганизации ВАСХНИЛ. Проект предусматривал ряд организационных изменений в структуре академии. Учреждалось звание академика ВАСХНИЛ, и через год это звание было присвоено двадцати наиболее известным ученым, среди них Н. И. Вавилову, Н. К. Кольцову, А. С. Серебровскому, М. М. и В. М. Заводовским, П. И. Лисицыну, П. Н. Константинову, Т. Д. Лысенко… Однако к работе над проектом президент академии привлечен не был. Ему лишь для ознакомления был послан проект, по поводу которого Вавилов телеграфировал наркому земледелия М. А. Чернову:

«Ознакомившись с проектом Постановления Совнаркома, считая совершенно правильным намеченные организационные изменения Академии, полагаю первой вводной части необходимы исправления тчк По сортосмене Академией развернуто широкое планомерное сортоиспытание основе которого проводятся все практические мероприятия размещению семеноводства тчк Первоначальный проект районирования опубликован в конце 1931 тчк Работы удобрениям сортам проводились непосредственно в совхозах колхозах тчк <…> Проведены большие работы селекции севере выведен сорт новинка на базе работ Полярной станции идет развитие совхозов крайнего севера тчк Эти три года советской агрономической наукой сделаны крупнейшие мирового значения достижения практическим вопросам селекции управления растением племенному животноводству агропочвоведению давшим новую основу государственным мероприятиям тчк Этого нельзя не указать постановлении тчк Нельзя ответственность за производство оперативную работу семеноводству животноводству возлагать научную систему»*.

Как видим, наркомат земледелия перекладывал ответственность за просчеты в собственной работе на академию.

В 1935 году президентом ВАСХНИЛ стал заместитель наркома земледелия А. И. Муралов. Н. И. Вавилов был назначен вице-президентом. Тогда же признали нежелательным празднование двойного юбилея двадцатипятилетия творческой деятельности Н. И. Вавилова и десятилетие ВИРа.

Впервые, должно быть, Вавилов почувствовал всю серьезность положения. Понял, что существуют силы, заинтересованные в его систематической травле. И что для достижения своих целей они не остановятся ни перед чем.

…Зарубежные гости уже получили приглашения на юбилейные торжества и готовились в путь. А те, кто не мог приехать, прислали поздравления. Эти поздравления смягчали досаду и в то же время обостряли ее.

«Вам удалось благодаря Вашей совершенно выдающейся деятельности заслужить признания биологов всего мира, что Вам должно приносить большое удовлетворение и что будет служить стимулом для Вашей дальнейшей деятельности»*.

Так писал один из основоположников генетики, Эрик Чермак.

«Примите мои лучшие пожелания к Вашему 25-летнему юбилею и уверение в моем глубоком уважении к Вашей научной деятельности.

Вам мы обязаны словами, что „образование видов имело место преимущественно в горах и лишь побочно в равнинах“.

Фотография, которую Вы сняли во время Вашего пребывания в Дунтерне, висит передо мной и служит мне ежедневным милым напоминанием о наших разговорах»*.

Это другой великий основоположник генетики, Гуго де Фриз.

«По моему мнению, работа, проделанная Вами и Вашим институтом, является самым важным памятником для применения науки к сельскому хозяйству в течение этого столетия.

Помимо непосредственных результатов, которые представляют громадную ценность для человечества, я думаю, что Вам удалось проникнуть в душу народов и что Ваши творения не умрут никогда.

Я надеюсь, что Вы еще долго будете плодотворно работать и покажете всему свету, что может быть сделано на основе организации с таким широким горизонтом»*.

Это директор Государственного института селекции Голландии профессор Брокем…

Так отзывались о его работах крупнейшие биологи мира. При всех скидках на юбилей это лестные отзывы…

А из-под пера Лысенко одна за другой выходили все новые «практические рекомендации», которые он не желал проверять точными лабораторными опытами и требовал немедленного внедрения их «на миллионах гектаров колхозных и совхозных полей».

«Обобщая» эту деятельность, Лысенко и Презент писали в редакционной статье первого номера журнала «Яровизация», который начал выходить под их редакцией в 1935 году:

«Сокращение сроков вегетации в поле злаковых растений как средство борьбы с суховеями; яровизация картофеля и высадка глазков яровизированных клубней, как средство уменьшения посадочного материала, одновременно ведущее к повышению урожая; открытие различия зимостойкости растений на различных стадиях развития и вытекающие отсюда мероприятия борьбы с зимней гибелью озимых; способ выведения сортов озимых путем отбора из популяций при помощи посева недояровизированными семенами; открытие причин вырождения картофеля на юге и летние посадки картофеля, как средство борьбы с вырождением посадочного материала в засушливых районах степи; теоретические основы сознательного подбора родительских пар для скрещивания при выведении сортов различных культур; открытие и формулирование закономерностей выщепления по срокам вегетационного периода как теоретическая основа новых приемов браковки в селекционном процессе; совершенно новая постановка вопросов семеноводства — вот те, далеко не исчерпанные в нашем перечислении, выходы теории стадийного развития, которые уже претворены и претворяются в практику социалистического сельского хозяйства».

Психологически возникновение этого каскада предложений легко объяснимо. Продолжая верить в яровизацию и понимая уже, что при объективном учете опытных данных доказать ее эффективность невозможно, Лысенко стремился теперь создать впечатление, что яровизация — это вообще мелочь, что его теория стадийности может дать практике и массу других полезных вещей. Надо только, чтобы ему, Лысенко, не мешали!

Между тем даже безудержная фантазия Лысенко постепенно истощалась. «Выводить» из теории стадийности новые практические рекомендации становилось все труднее, и Лысенко стал расширять ее «сферы влияния».

Так, два последних из «далеко не полного перечня выходов теории стадийного развития», по существу, имели к этой теории отдаленное отношение, зато посягали на сложившиеся представления о наследственности.

Тот же первый номер журнала «Яровизация» открывался любопытным рапортом, в котором говорилось:

«Наше обещание вывести в два с половиной года путем скрещивания сорт яровой пшеницы для района Одессщины, более ранний и более урожайный, нежели районный сорт „лютесценс-062“ — выполнено».