Из Тьмы. Арка 1 - Добродел

большая любительница «Мастера и Маргариты», назвала маленького чёрного котёнка в честь спутника Воланда. И, словно пытаясь соответствовать своему громкому имени, Бегемот вырос крупным, наглым и умным. А ещё предельно высокомерным со всеми, кроме меня — будто помнил, кто в детстве вытащил из лужи и принёс в тёплый уютный дом жалобно мяукающий, мокрый, чёрный комочек.

Белый кролик, конечно не чёрный кот и Бегемотом его не назовёшь, но почему бы не воспользоваться тематикой и не наречь пушистого в честь кого-то из архидемонов?

— Придумала! Теперь тебя зовут — Люц, а полностью — Люцифер, — сказал я вернувшемуся зверьку. Да, для кролика чересчур претенциозное имя, но соблазн иметь ручного Люцифера оказался слишком велик.

— Люцифер? — покатав кличку на языке, повторила Акира. — Странное имя, но звучит неплохо. Оно что-то означает?

— В переводе с мёртвого языка — Светоносный. В одной из религий — ангел, восставший против бога и ставший его главным врагом.

— Хорошо хоть не Пожиратель Трупов, — закатила глаза девушка.

— Здрасти, вашества! — подбежал к нам босой мальчишка лет десяти и неумело, но низко поклонился. Одет он был в длинную домотканую рубаху, перетянутую в поясе солдатским ремнём. — Тама, эта, господин Натал зовут вас! В нумера селиться, значитца.

Подхватив вещи, мы двинулись к зданию постоялого двора. Акира обратила внимание на паренька, который продолжал мяться рядом.

— Чего тебе?

— Медячок бы, — посмотрел тот с надеждой. — А я вам сумки донесть сподмогу, а?

«Нашёл, у кого просить монетку», — усмехнулся я. Бережливая Акира даже нас иногда пыталась отчитывать за лишние, по её мнению, траты.

— Иди отсюда, вымогатель! — подтвердила мои мысли девушка. — Тоже мне, помощник! Хотя стой, — рыжая достала леденец на палочке, — на вот, угощайся, разбойник.

— Эй-эй, леденец стоит дороже медяка! Акира-чи, где логика? Или ты — как Куроме, решила поиграть в злого учёного? Эй, как там тебя! Выплюнь каку, он ядовитый!

— Заткнись, идиот! Не слушай его, мальчик!

— Да-да, не слушай меня, если хочешь умереть! …

Я ускорил шаг.

* * *

— Не понимаю! Как можно так хорошо чувствовать инструмент, столь быстро учиться и допускать настолько очевидные ошибки? — Эрис покачала головой, в очередной раз поправив «очевидную» ошибку, которую ни я-Виктор, ни слушатели в лице приятелей и деда с бабулей не замечали на протяжении без малого пятнадцати лет.

— Очевидные для специалистов ошибки — очевидны только специалистам, — философски заключил я, положив гитару на диван. — Ладненько, план минимум выполнен, можно и перекусить. Вы как на это смотрите? Эрис? Натал?

— Я схожу, — поднялся со стула друг. — Что вам заказать?

Озвучив свои пожелания, я стал меланхолично поглядывать на переросший во флирт диалог Натала и Эрис.

«Вот ведь засранец, увёл-таки! — беззлобно ругнулся я в адрес друга. Хотя, судя по его поведению, парень своего успеха пока не осознал, да и не стремился к нему сознательно. — Эх, не стоило идти на поводу у Эрис и звать Натала с собой. К кому мне теперь приставать?»

Несмотря на толерантное отношение к моим шуткам и двусмысленным — а иногда и не очень — намёкам, светловолосая артистка оставалась гетеросексуальна и мне мало что светило и раньше, а уж теперь, с появлением «конкурента», так и совсем ничего.

С одной стороны, я не так уж стремился затянуть девушку на «розовую сторону силы» и вполне искренне радовался за друга. Но с другой — грызло, грызло на краю сознания собственническое чувство. Как это так — мой друг заигрывает с симпатичной мне особой?! Тлеющее раздражение не вспыхнуло пламенем злобы только потому, что к обеим возможным целям я относился слишком хорошо.

Вот и посматривал на блондина и блондинку со сложной смесью эмоций, в которой всё же главенствовала светлая часть.

Зато для залётного ухаря всё могло закончиться очень плохо, да.

«Ну и ладно! Заведу себе симпатичную марионетку: уж её точно не отобьют! Или вообще соберу себе боевой некрогарем — на страх врагам, друзьям на зависть!»

* * *

— Теперь ты сыграешь нам, Куроме?! — любопытно блеснула глазами Эрис, когда с перекусом мы благополучно покончили.

— Хорошо, если ты просишь. Но только один раз, всё-таки уже поздно. Кое-кто слишком долго учился разбирать и чистить простейшую конструкцию пистолета, — подпустил я шпильку в ответ на «очевидные» ошибки в своём мастерстве музыканта.

— Просим, просим! — девушка захлопала в ладоши.

— Сыграй нам, Куроме, — поддержал её улыбающейся Натал.

«Давно он так не улыбался. Наверное, действительно не стоит им мешать».

Песню я выбрал не требовательную к мастерству исполнителя и под стать сегодняшнему настроению. Размышления о далёком прошлом и относительно скором настоящем меня так и не оставили, как и странное чувство близости к скупым строчкам описывающим события тех далёких лет.

Интересно, что думали лидеры мятежа, планируя развязать войну? Или они, как и я, изначально желали провернуть всё тихо и малой кровью?

На лицо наползла иронично-злая и одновременно грустная улыбка, а пальцы ударили по струнам.

— Я не вступаю в безнадежный бой…*

«Самоубийца!» — слышу за спиной.

Но знаете, на том, на этом свете ли,

Я не вступаю в безнадежный бой.

Там выход был. Вы просто не заметили.

Стратег? Ну да, возможно я такой.

Один клинок — на сотню небожителей?

Я не вступаю в безнадежный бой.

Я собираюсь выйти победителем.

Вообще-то, знаешь… план был неплохой.

Немного подкачало исполнение.

Я не вступаю в безнадежный бой.

Зверь не способен к саморазрушению.

Прости. Прощай. Я скоро за тобой,

Похоже, не успеешь и соскучиться…

Не ясно, чем это было вызвано: то ли действительно сохранившимся следом прошлого владельца тейгу, то ли чтением и активным размышлением на исторические темы, но нечто внутри откликалось на музыку и слова.

От куплета к куплету эмоции перетекали от чего-то, похожего на праведную злость и воодушевление — к просто злости, а затем и едко-грустной иронии, с коей и должно воевать за безнадёжно проигранное дело.

— Я не вступаю в безнадежный бой.

Я просто — в бой.

А дальше — как получится.

Примечания:

https://www.youtube.com/watch?v=7tYHCmQqj4E

Пункт тапкоприёма вновь распахивает свои двери:)

А.Н. — бечено.

Глава 17 Сила и слабость

Утро началось с истошных криков на редкость голосистого петуха.

— Кук-к-карекуууу!!! — Пернатый Карузо, словно настоящий певец, тянул звонкую ноту, прерываясь лишь на короткое мгновение вдоха, чтобы начать сначала. Громкое кукареканье выдернуло сознание из муторного сна с единственной запомнившейся деталью: светящимися недобрым светом кроваво-алыми небесами. Мысленно ругнувшись на разоравшегося пернатого, я глянул в окно и решил не возвращаться в сомнительную грёзу, всё равно скоро наступит утро. Сладко потянувшись, откинул