Сезон бойни - Дэвид Герролд

– Я слишком зол, чтобы умирать. Или слишком глуп. Она прижала руку к моей щеке и позволила своей улыбке замерцать согревающим рассветом.

– Ты не глупый, – нежно сказала она.

– Ладно, тогда решено – я злой. Послушай… – Настало время снова стать серьезным. – Я знаю, что важнее всего. Это ты – и работа, которую ты делаешь. Люди зависят от тебя. Они любят тебя почти так же сильно, как я. Они доверяют тебе, ты нужна им и не можешь их бросить.

Ее глаза снова наполнились слезами. Самое трудное на свете – это держать язык за зубами и слушать приятные вещи о себе, особенно если знаешь, что это правда, но никогда раньше не позволяла себе поверить в это.

Она хотела высвободиться, но я не отпустил. Ей необходимо выслушать все до конца.

– Ты говоришь, что я тебе нужен. О'кей, вот он я. – Я взял ее руки в свои, и она снова вынуждена была повернуться лицом ко мне. Я заморгал, освобождаясь от собственных слез, проглотил тяжелый ком в горле и как-то сумел вымолвить остальные слова: – Лиз, любимая моя, я никогда больше не брошу тебя. Никогда больше не сделаю тебе больно. Я буду с тобой ночью и днем, буду поддерживать тебя, смешить, любить, отдам тебе все свои силы, чтобы ты смогла выйти в мир и вдохновить остальных. Это самая важная моя работа. И только ради того, чтобы ты знала, что источник твоей силы здесь, рядом с тобой, я и хочу жениться на тебе. Так ты не сможешь потерять меня. Даже если попробуешь.

– Это приказ?

– Да, приказ.

И только после этого ее отпустило. Окончательно. Она позволила себе совсем расслабиться, стала мягкой, как котенок, устроившийся в шерстке матери. Она глубоко и устало вздохнула – не удовлетворенно, а, скорее, расслабленно, – но это был самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал. Значит, Лиз успокоилась окончательно.

Такой она оставалась долго-долго, а я просто сидел и держал ее. На какое-то время остальной мир исчез. Время рассеялось высоко в воздухе, и нам было прекрасно вдвоем.

– Хорошо, – тихо прошептала она мне в грудь. – Когда операция закончится и я отчитаюсь перед президентом, мы поженимся.

– Почему не сейчас? Капитан Харбо могла бы…

– Потому, – сказала она, – что достопочтенный доктор Дэниэль Джеффри Форман обидится, если мы не пригласим его обвенчать нас.

– О, ты права. Но, видишь ли, мне бы не хотелось устраивать из этого целое представление. Не можем ли мы – как бы это сказать – сделать это потихоньку?

– И испортить самую большую сплетню в Хьюстоне? Ты шутишь? Высокопоставленная военная свадьба может настолько поднять моральный дух армии, что президент нас просто расстреляет за государственную измену, если мы попытаемся ее скрыть. Нет, пусть все видят. Я думаю, стоит устроить военную свадьбу – с почетным караулом, саблями наголо и всем прочим. А твой приятель Тед будет шафером…

Я покачал головой.

– С таким же успехом он может стать подружкой невесты. Все зависит от того, какое тело он будет носить в тот момент.

– Ну, не знаю. Он хорошо смотрится в розовом? Я подумываю о розовых платьях для свадебного кортежа. По-моему, мне не стоит надевать белое на моей второй свадьбе. Как ты думаешь? Как, по-твоему, я обойдусь без белого платья, фаты и всего прочего? О мой бог, где я возьму время для примерок? А может быть, нам обвенчаться в мундирах? И боже мой, кто займется приемом гостей? Да, и не забыть бы про хрусталь и столовое серебро для свадебного обеда.

Теперь я уже точно знал, что она шутит.

– Хорошо, хорошо. – Я крепко прижал ее к себе. – Все, что хочешь, дорогая. Танцующих дельфинов, поющих собак, упряжку бойскаутов, слонов, пингвинов, стриптизеров, клоунов, жонглирующих медведей, шутихи, фейерверки…

Мы немного помолчали.

– Знаешь, чего я действительно хочу? – Чего?

– Шоколадного мороженого. Как ты думаешь, сможем мы достать шоколадное мороженое, я имею в виду – с настоящим шоколадом?

– А ты знаешь, сколько сейчас стоит шоколад?

– А ты знаешь, как я люблю шоколад? Я вздохнул: – Придется мне взять ссуду. Если хочешь шоколада, ты его получишь.

– М-м-м, отлично, по рукам! – Мы снова помолчали, потом Лиз спросила: – А тебе чего хочется, Джим?

– Не знаю. Дай мне минуту подумать.

Мы сидели и прислушивались к вечернему бризу. Он доносил запах моря – успокаивающий соленый влажный запах, и еще к нему примешивался едва заметный зеленый запах земли.

Наконец я шумно выдохнул воздух.

– Ну что? – спросила Лиз, повернувшись ко мне.

– Я скажу тебе, чего я действительно хочу. Больше всего на свете. Для нас обоих.

– Ты это серьезно, да? – Да.

– Ты – и не шутишь…

– Ш-ш, дорогая, и слушай. Если ты собираешься попусту тратить свои желания на шоколадное мороженое, твое дело. Мои желания – это мои желания.

– Шоколадное мороженое – не пустяки.

– Ш-ш, сейчас моя очередь. Я хочу… – Я произносил слова медленно и очень бережно. – Давай оплодотворим несколько твоих яйцеклеток и заморозим их. Тогда… – это была самая трудная часть, – тогда, если с кем-нибудь из нас что-нибудь случится… семья все равно останется.

Я почувствовал, как она напряглась. Может быть, не следовало ничего говорить, но…

– Ты прав. – Она положила голову на мое плечо. – Нам с Робертом тоже следовало это сделать. Но мы так и не собрались. Ладно, как только мы вернемся…

– Нет. Я не хочу ждать так долго.

Она озадаченно посмотрела на меня.

– Медчасть всем полностью обеспечена, – пояснил я. – Мы извлечем яйцеклетки, оплодотворим их и отправим домой из Амапа. Договорились?

– Джим! К чему такая спешка?

Я отодвинулся, чтобы смотреть ей прямо в глаза.

– Объясню, зачем такая спешка. Я видел спутниковые фото япуранской мандалы, и она чертовски пугает меня. Такая большая еще нигде не встречалась. Мы даже представить не можем, на что она способна. Я молю Бога, чтобы я ошибся, но страшно боюсь, что этот корабль и все мы направляемся прямиком в самый кошмарный из ночных кошмаров.

– Джим, мы облетали ее тысячу раз. Ты же сам присутствовал при разработках. Они никак не смогут дотянуться до корабля. Или… – Ее глаза расширились. – Ты что-то знаешь и не говоришь?

– Нет. Я сказал тебе все, что знаю. Из того, что мы видели, кораблю ничто не угрожает. Но я просыпаюсь по ночам, чувствуя, что в лагере нас ждет что-то, о чем мы даже не догадываемся. Нет, лучше так: я уверен, что в Япуре обнажится масса вещей, о которых мы не знаем. За этим, собственно, мы туда и направляемся. Я опасаюсь, что какой-нибудь из пробелов в информации заставит нас совершить глупую ошибку, которая уничтожит всех. История этой войны сплошь состоит из подобных случаев.

– Ты боишься, но все же летишь…

– Потому что летишь ты. И потому, что в случае чего я буду рядом. А если окажется, что я не прав и все сработает как запланировано, тогда, так и быть, куплю тебе столько шоколада, на сколько хватит денег. Но скажи, пожалуйста, можем мы не бояться будущего до такой степени, чтобы высмеять мои страхи и сделать несколько детишек?