Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

поднимались над остальным и постройками монастыря, чернея и серебрясь в лунном свете; мощные стены и крохотные окна делали ее похожей на замок. Она была отвратительна.

Кругом ни души. Только в деревне, за монастырскими стенами, несколько крестьян еще засиделись у камелька за кружкой пива, да их жены — за рукоделием при свечах, но здесь ничто не нарушало ночного покоя. Джек в нерешительности стоял и смотрел на церковь, а она, мрачно насупившись, смотрела на него, словно догадываясь о том, что было у него на уме. Передернув плечами, он стряхнул страх и пошел через лужайку к западному фасаду.

Дверь оказалась закрытой.

Он зашел за угол, на северную сторону, и взглянул на окна собора. Нередко, чтобы внутрь не проникал холод, окна церквей затягивали полупрозрачными холстами, но здесь, похоже, этого не делали. Их размеры были достаточны для того, чтобы Джек смог пролезть, но располагались они слишком высоко. Он потрогал пальцами каменную кладку, пощупал трещины, из которых давно уже осыпался строительный раствор, однако они были чересчур малы, чтобы зацепиться за них. Нужно было найти что-то вроде лестницы.

Он хотел было притащить камни, что лежали у разрушенной башни, и соорудить из них импровизированные ступени, но уцелевшие блоки оказались неподъемными, а из бесформенных осколков лестница не получится. Джека не оставляло ощущение, что днем ему на глаза попадалось нечто такое, что идеально подошло бы для этой цели, и он изо всех сил старался вспомнить. Он чувствовал, что это «нечто» было где-то совсем рядом и просто ускользало из памяти. Но тут он взглянул через залитое лунным светом кладбище на конюшню, и его осенило: то, что он искал, было небольшой деревянной подставкой, состоявшей из двух ступенек и использовавшейся для посадки на высоких лошадей. Джек видел, как, расчесывая конскую гриву, на ней стоял один из монахов.

Он направился к конюшне. Вполне возможно, что подставку и не убирали на ночь, ибо никакой ценности она не представляла. Он шел тихо, но лошади все равно почуяли его, и одна-две обеспокоенно захрапели и зафыркали. Испугавшись, он остановился. Не исключено, что в конюшне спит конюх. С минуту Джек стоял неподвижно, вслушиваясь в темноту, но никаких звуков, которые свидетельствовали бы о присутствии человека, не было, да и лошади в конце концов успокоились.

Подставки нигде не было. Возможно, она стояла у стены. Джек всмотрелся. Но так как стена оказалась в тени, разглядеть что-либо было просто невозможно. Осторожно подойдя к конюшне справа, он пошел вдоль нее. Лошади снова услышали его, и близость чужого человека обеспокоила их. Одна из них заржала. Джек застыл. Мужской голос прикрикнул: «Тихо, тихо!» И тут он увидел подставку, стоящую прямо у него под носом, так близко, что, сделай он еще шаг, обязательно споткнулся бы о нее. Он подождал, когда стихнет возня в конюшне, наклонился и, подняв деревянные ступеньки, взвалил их на плечо. Стараясь не шуметь, он повернулся и пошел к церкви. В конюшне было тихо.

Взобравшись на верхнюю ступеньку подставки, Джек понял, что до окна ему все равно не достать. Какая досада! Он не мог даже заглянуть внутрь. Он еще ни на что не решился, но то, что он был не в состоянии что-либо сделать по причинам чисто практическим, раздражало его: он хотел сам принять решение. Жаль, что Джек не был таким же высоким, как Альфред.

Оставалось испробовать еще один способ. Он отошел, разбежался и, оттолкнувшись одной ногой от подставки, подпрыгнул. Без труда достав до подоконника, он ухватился за каменную раму, затем рывком подтянулся и продвинул тело вперед. Но когда он попытался пролезть в окно, его ожидал сюрприз: оно имело железную решетку, которую, возможно из-за ее черного цвета, он не заметил снизу. Стоя на коленях на подоконнике, Джек обеими руками обследовал ее. Она было надежной и предназначалась, очевидно, специально для того, чтобы, когда церковь закрыта, никто не мог пробраться внутрь.

Разочарованный, он спрыгнул на землю. Подняв деревянную подставку, он отнес ее на место. На этот раз лошади не всполошились.

Джек посмотрел на развалины башни, черневшие слева от главного входа. Он осторожно влез на кучу камней, пытаясь заглянуть в церковь и ища лаз среди беспорядочного нагромождения булыжников. Когда луна спряталась за тучу, он, дрожа от холода, стал ждать ее появления. Он опасался, что его вес, как бы мал он ни был, мог нарушить равновесие камней и вызвать обвал, который если не придавит его самого, то уж наверняка всех разбудит. Когда снова выглянула луна, Джек пробежал глазами по каменной кладке и решил рискнуть. С замирающим сердцем он начал карабкаться. В основном блоки надежно держались в стене, однако один или два раза камни под его весом угрожающе зашатались. Если бы он проделывал все это днем, когда рядом всегда есть кто-то, кто в случае чего готов помочь, и когда не о чем волноваться, ему наверняка было бы легче, но сейчас он был слишком встревожен и уверенность покинула его. Когда же его нога соскользнула с гладкого булыжника и он чуть не грохнулся вниз, Джек решил прекратить это занятие.

Он находился достаточно высоко, чтобы видеть крышу бокового придела, который с северной стороны примыкал к нефу. Он надеялся, что в ней могла быть дыра или хотя бы зазор между крышей и каменной кладкой, но ничего похожего там не оказалось: крыша уходила прямо в развалины башни, и было совершенно очевидно, что здесь пролезть негде. Джек почувствовал одновременно и разочарование и облегчение.

Он начал осторожно спускаться, глядя через плечо вниз и тщательно выбирая, куда поставить ногу. Чем ближе была земля, тем уверенней он себя чувствовал. Когда наконец осталось только несколько футов, он прыгнул и благополучно приземлился на траву.

Он решил обойти вокруг. За последние две недели Джек видел несколько церквей, и все они были приблизительно одинаковой формы. Самой большой их частью был неф, который всегда выходил на запад. С севера и с юга к нефу примыкали две