Временщики - Юрий Власов

* Коялович М. Там же. Текст выделен мной. - Ю.В.

Шлецер предупреждает западного читателя:

"...со мной заснула русская история..."*

* Там же.

То есть в России не было и не будет сил для разработки собственной истории, это страна варваров.

После смерти Ломоносова голос в защиту и прославление России поднял Гаврила Державин. Трое могучих русских беззаветно защищали своё Отечество в ХVIII столетии: Василий Татищев, Михайло Ломоносов и Гаврила Державин, а с ними и Михаил Щербатов, Иван Болтин...

Вечный поклон вам, дорогие!..

Мы сотворим чёрное, неблагодарное дело, коли не вернёмся к памяти Василия Никитича Татищева.

"Отцом русской истории, - писал Коялович, - если его нужно отыскать непременно, был... человек с несомненными признаками богатырских сил и богатырских замыслов, - известный Татищев. В нём совместились и старое, и новое направления в изучении нашего прошедшего, и он первый поставил такие широкие задачи для истории России, до каких не додумывался ни один наш учёный иноземец... не исключая... Шлецера".

В 1704 году он поступил на военную службу артиллеристом. Был в заграничных командировках в Германии (1714-м и 1717-м годах), в Голландии и Швеции (1723-м и 1726-м годах), где попутно изучил горное дело. В 1727 году был назначен управлять монетным двором в Москве. С 1741 по 1744 годы был астраханским губернатором. С 1745 по 1750 годы доживал век в подмосковном имении Болдине. Как пишет Коялович, "на всех местах своего служения Татищев неизменно попадал под суд. Под судом он прожил и последние лета. Был оправдан перед самою смертию". Татищев был неуживчив. Оберегая же государственные интересы, он преследовал злоупотребления. Словом, врагов у великого историка хватало.

Татищев увлёкся летописями. Он принялся собирать и летописи, и акты, и просто вещественные памятники. Всё пуще погуржаясь в русскую историю, читая во множестве русские и иностранные книги, он приходит к мысли написать русскую историю как нечто цельное, то есть то, что ещё не удавалось никому.

Он поручает делать выписки из авторов, языком которых не владеет. Он приходит к важности понимания религиозной стороны жизни народа для истории. Он пробивался совершенно самостоятельным путём. Он отверг теорию норманско-германского происхождения русской государственности и культуры. Он находит самобытные начала в новгородской государственности и в новгородских дорюриковских князьях. Это изложение заняло целый том, четвёртую главу которого Татищев отвёл Иоакимовской летописи. В заключительных главах он исследует письменные источники русской истории.

В четырёх последующих книгах он составил полный летописный свод и обставил их своими подстрочными пояснениями. Это была история, основанная на документах. Своё изложение он довёл до 1577 года.

Планы Татищева были обширны, но не встречали поддержки. После смерти учёного всё его книжное и рукописное богатство сгорело. Уцелело то, что ходило по рукам. Лишь при Екатерине II начнут появляться отдельные книги Татищева. И лишь в 1848 году с горем пополам будет издана последняя часть его истории. Немецкие учёные и многие русские с ожесточением относились к истории Татищева. Но время шаг за шагом доказывало его правоту.

С. М. Соловьёв писал: "Татищеву наряду с Ломоносовым принадлежит самое почётное место в истории русской науки, как науки в эпоху начальных трудов".

На смену Татищеву, Ломоносову появляются русские историки; среди них такие, как князь М. М. Щербатов и И. Н. Болтин, уже вполне сознающие себя национальными историками.

Княже Михаил Михайлович Щербатов (1733-1790) происходил из древнего и богатого рода. Капитан в отставке. Действительный тайный советник. Получил редкое образование, владея серьёзными знаниями в гуманитарных и естественных науках, а также в медицине. Знал французский, итальянский и немецкий. В его библиотеке насчитывалось около 15 тыс. томов. Князь печатал много статей, был автором "Истории Российской от древнейших времён". Он со всей страстью и силой ума стоял за сильную государственную власть в России.

Иван Никитич Болтин (1735-1792) в жизнь вышел из богатого дворянского гнезда. Собой был зело пригож. Состоял в близком знакомстве с завзятым русаком всесильным князем Г. А. Потёмкиным-Таврическим. Болтин знал труды Татищева и выступал непримиримым врагом рабской норманской теории. Беспощадно изобличал недобросовестность, тем более злонамаренность, в изложении русского прошлого. Деятельно участвовал в напечатаниях русских летописных памятников и прочих важных бумаг. Подготовил к изданию "Русскую правду". Ему принадлежат ценные выводы по Руси феодальной раздробленности.

О Болтине Коялович глаголит высоким слогом:

"Болтин самою задачею своего труда вызван был восстанавлять честь и достоинство России... он этого достигал не выбором выдающихся фактов и силою родного чувства, а указанием на самобытные особенности русской жизни... Он победоносно доказывал культурность древнего русского человека... Он показывает, как Русь спаслась от погибели при татарах превосходством своей культуры и тем, что сумела побороть областные раздоры и, собравшись, свергнуть татарское иго. В этом он усматривает естественность и заслуги единодержавия..."*

* Коялович М. Там же. С. 135. Текст выделен мной. - Ю.В.

В огне пожара 1812 года в Москве сгорел не только первородный список "Слова о полку Игореве", принадлежащий Мусину-Пушкину, но и замечательная библиотека Болтина, одна из лучших в России.

А далее уже нарождается плеяда русских историков, во главе которых встанет Николай Михайлович Карамзин. От Карамзина определённое звучание получил и Пушкин.

Не могу сказать словами,

Сердцем говорю: прости...

Державин.

Изучение работы М. О. Кояловича "История русского самосознания по историческим памятникам и научным сочинениям" изложена мной лишь с самого краешка. Это продуманное, выношенное сочинение, сбитое на документах.. Оно столь важно для России, что нельзя считать русского человека образованным, знающим свою Россию, без знания данного исследования Кояловича. Причём эта работа современна во всех своих исканиях и выводах.

Привлекает внимание и образ Михаила Осиповича Кояловича (1828-1891), человека исключительной образованности, воспитанного, владеющего языками, ведущего научный спор умом, знанием, опытом, но не подлогами и грубостью. Сердцем приросший к России.

Совсем-совсем недаром эта книга отсутствует в русских библиотеках.

И не раз, и не два предпринимались и будут предприниматься попытки искажения русской истории. Несмотря на порывы крупных, самородных умов России, на их беззаветный труд, русскую историю ткали и ткут по преимуществу люди, чуждые России. Не успевали самобытные русские историки отбить одну атаку, как из недр самой же России поднималась новая волна извращений и подлогов. И так до наших дней.

К созданию ложнорусской истории теперь уже подключались новые, куда более грозные силы. Цель мракобесных усилий была очевидна: испакостить и извратить смысл русской истории и тем самым лишить народ веры в себя, в способность созидать своё государство, то есть привить народу рабское воззрение на собственное прошлое, воспитать из русских мировую прислугу, исподволь присвоив их богатство - необозримую землю.

Незнание истории ведёт к разрыхлению великого охранительного чувства патриотизма.

Незнание истории ведёт к нераспознованию врага, к допущению врага вредить на родной русской земле.

Незнание истории ведёт к добровольной уступке богатств Родины всякого рода паразитам, к замене родной (национальной) жизни чужой.

Мы почти век не знаем своего прошлого. У народа отняли родную историю, заменив её на окрошку из случайных сведений, лишённых смысловой связи.

Народ без знания истории не в состоянии разобраться в событиях и становится жертвой измышлений.

В русской средней школе уже век отсутствует русская история.

Под русским углом зрения, в русских интересах мы и должны рассматривать современные события и наше 1000-летнее прошлое: не в интересах космополитов и не в интересах европейского сообщества, а в интересах РУССКОЙ РОССИИ, союза её коренных народов.

С великой укоризной взирают на нас прародители.

ГЛАВА ХII

Связь демократии, масонства, космополитизма (да и интернационализма) с утратой национальной и государственной независимости, экономическим порабощением и обеднением народа до нищеты ныне проявила себя в полной мере и уже не может вызывать сомнений и споров из-за своей очевидности.

Демократия - это оголтелая диктатура денег, это разрушение национальной жизни и закабаление народа государствами - носителями империалистическо (захватнической)-сионистской идеологии. Это всегда порабощение, нужда и захирение родного языка - верховного борца за национальную самостоятельность.