За пределами любви - Анатолий Тосс

– Самое время, – закивала головой Джина и заглянула подруге в глаза. Все же у нее был очень мягкий, живой, почти ощутимый взгляд. – Мне было ненамного больше, чем тебе, может быть, месяцев на пять – на шесть, когда я бросила все и смылась. Вот так, ничего даже с собой не взяла – у меня была припасена сотня баксов – оставила родителям записку, и… на автобусную остановку. Доехала до Нью-Йорка, там помыкалась первое время, официанткой поработала…

– Ты – официанткой?! – удивилась Элизабет, которая вообще не хотела ничему этому верить, ни про Оклахому, ни про «сотню баксов». Джина должна была принадлежать к аристократическому роду, столько в ней грации, достоинства и красоты – в каждом жесте, в каждой интонации.

– А что тут такого? – не согласилась Джина. – Ничего страшного. А потом меня познакомили с Китом, он мне сильно помог. – Она помолчала, как бы вспоминая. – Понимаешь, Лизи, – Джина снова заглянула ей в глаза, – мы с тобой отмечены. Отмечены красотой. Быть красивой – это ведь врожденный талант. И не надо его стесняться, не надо прятать, а надо просто использовать, как любому, кто рождается с талантом. Скажем, у кого-то красивый голос, и он становится певцом. Чем красивый голос лучше красивого тела? И то и другое – от Бога. – Она снова замолчала, размышляя. – Тут главное, не опоздать. Потому что талант у нас с тобой хрупкий, Лизи, скоротечный. Сколько мне осталось? Ну, лет семь-восемь, и все. Понимаешь, главное – не упустить время. Чем раньше начнешь, тем лучше, потому что…

– Слушай! – вдруг вскричал Бен, словно его осенило. – А почему бы тебе не поехать с нами? Ну да, а чего ждать, прямо сейчас. Мы как раз к Киту собирались, вот и прихватим тебя с собой, через полтора часа там будем.

– Когда? – не поняла Элизабет.

– Да прямо сейчас, – развел руками Бен. – А чего ждать? У нас как раз дела там. А через день – назад. Если захочешь, мы тебя привезем. А не захочешь, останешься. Если ты Киту понравишься – считай, полдела сделано, он наверняка что-нибудь для тебя найдет.

Бен замолчал, глотнул из бутылки. Элизабет не понимала, серьезно он говорит или валяет дурака, как обычно. Она посмотрела на Джину. Та пожала плечами.

– А ведь не так глупо, – согласилась она. – Он вообще-то соображает, только прикидывается часто, – и она любовно потрепала мужа по голове, взъерошила волосы. – У тебя какие дела на ближайшие два дня?

– Да никаких, – призналась Элизабет, у нее действительно не было никаких дел.

– Ну вот, видишь, – снова пожала Джина плечами. – Поехали, если ты понравишься Киту, считай, твое будущее решено.

– Я не могу, меня Влэд не отпустит, – подумала Элизабет вслух. Она не хотела говорить про Влэда, просто само выскочило. Глупо, конечно, получилось.

– Это кто? – не понял Бен.

– Это мой… – она не знала, что сказать, – отчим, – выбрала она самое правдоподобное объяснение.

– Так ты ему не говори, – хохотнул Бен.

– Что, прямо сейчас, отсюда, с кортов? – снова переспросила Элизабет.

– Ну да. – Казалось, Бен удивляется ее несообразительности. Она взглянула на него, выражение его лица было таким простодушным, что Элизабет засмеялась:

– Так у меня же с собой ничего нет, ни денег, ни одежды даже. Что я, так все время и буду в шортах ходить?

– Ты об этом не волнуйся, – Джина положила на руку Элизабет свою ладонь. Прикосновение было такое же мягкое, ласкающее, как и взгляд. – Одежды у меня куча, подберешь себе что-нибудь. Да и денег у нас на всех хватит. Мы тебе поможем.

– Где у тебя одежда? – не поняла Элизабет. – Мы же к вашему продюсеру едем.

– Там, у него в доме, – пояснил Бен.

– О, это, знаешь, такой большой дом, там много места, он колоссальный. Кит нам выделил две комнаты с ванной, конечно, мы часто у него бываем, он ведь по-прежнему с нами работает. А потом, если ты ему подойдешь и он займется тобой, тебе не нужны будут деньги.

Бен закивал головой, поддакивая:

– Он фантастически богат. Я даже не знаю, во сколько миллионов он оценивается, думаю, в двадцать, не меньше. Говорю тебе, если ты ему подойдешь, дело в шляпе, – повторил Бен. – А ты ему подойдешь, я уверен. Я знаю его вкус. Давай, поехали.

Элизабет посмотрела на Джину, та тоже кивала головой.

– Мне кажется, – сказала она мягко, – тебе стоит попробовать. А своему отчиму ты позвонишь оттуда, от Кита. Мы будем там часа через полтора, не больше. Бен домчит нас с ветерком. Домчишь, Бен?

– А то, – кивнул тот и стал собирать разбросанные по скамейке вещи. – О’кей, я вас жду, – сказал он и пошел к машине.

– Пойдем-пойдем, Лизи, – Джина тоже поднялась, – что ты, в конце концов, теряешь?

– Не знаю, как-то все неожиданно очень, – пожала плечами Элизабет. – Я как-то не готова.

– Да какая тут нужна подготовка? – засмеялась Джина, и ее теплый, мягкий, проникающий в самое сердце смех все, наверное, и решил. Элизабет встала, Джина взяла ее под руку.

– Ты, главное, когда мы приедем, не тушуйся, – говорила она, пока они вдвоем шли к машине. И получалось, что решение уже принято как-то так, само по себе. – Кит считает, что актер должен быть бойким, должен всегда контролировать ситуацию. Но ты, я уверена, не потеряешься. Почему-то я уверена в тебе.

Мотор был уже заведен, они сели, и «Бьюик» рванул с места. Элизабет даже не пыталась разобраться в том, что произошло. Наверное, они правы, наверное, так надо, так правильно – ну, сколько можно прозябать в этой дыре?

Но с другой стороны, она безвозвратно потеряет все, что у нее есть сейчас. И этот город, и дом, и школу, и подруг, и Влэда. Она вдруг вспомнила о нем, и почему-то ей стало грустно. В принципе, он смешной, беззащитный, он любит ее и зависит от нее. Для него ее исчезновение уж точно будет непоправимым ударом. Но может ли она ради него пожертвовать собой, своим будущим, своей карьерой, судьбой, в конце концов? «Нет, – ответила она сама себе, – я должна его оставить хотя бы для того, чтобы через два-три года вернуться к нему звездой, роскошной женщиной, как те, в журналах. И тогда он поймет, он тогда оценит, он…»

Сначала ее бросило вперед, а затем уже вдогонку раздался пронзительный визг тормозов. Элизабет ударилась лбом о спинку переднего сиденья – хорошо, что оно было мягкое, кожаное, иначе бы она наверняка получила сотрясение мозга. А потом сразу крик, раздраженный, злой, она даже не узнала его:

– Ты что, мужик, сдурел, что ли? Ты куда под колеса лезешь, старый фак, жизнь, что ли, надоела? Так найди другие способы…

Элизабет подняла голову, посмотрела на дорогу. «Бьюик» застыл посередине узкой улицы, они от кортов-то отъехали всего ярдов триста, не больше. Прямо перед машиной, напирая телом на бампер, стоял Влэд. Элизабет увидела его и почему-то не удивилась.