Иллюзия обмана - Илона Романова

Посередине луга возвышался изящно убранный подиум. Вокруг него амфитеатром располагались сидения.

Наконец городские ворота распахнулись, и появилась процессия. Впереди шли Кутерб, Пкар и заменявший Окта Рьох. Главы кланов подошли к подиуму и, встав с трёх сторон от него, запели. Следом появились Фельор, которая несла на руках сына, и Тека, слегка поддерживающий жену. Сидевшая в первом ряду Льемкар заметно нервничала. Фельор ободряюще улыбнулась свекрови. Поднявшись на помост, они присоединились к поющим. Ещё через несколько минут все увидели Окта, несшего детей Илсы, и Илсу, прижимавшую к груди сына Окта. У самых ступеней дюкса слегка запнулась. Кутерб помог ей взойти на подиум и тут же вернулся на своё место. Церемония пошла своим чередом. Теперь к общему пению добавились голоса Окта и Илсы.

Родители посадили своих детей в нечто похожее на огромную колыбель. Юные дюки сползлись в кучку и младенчески таращились, с любопытством изучая незнакомую обстановку, лица окружавших их дюков и друг друга.

К тому моменту, когда солнце не без сожаления решило отправиться на покой, главы кланов, всё так же продолжая петь, взошли на помост и встали рядом с колыбелью, положив руки на её края. Над нею поднялось еле заметное радужное свечение. В ответ солнце разбросало по реке и лугу прощальные пряди своих красно-золотых лучей. Чем слабее становился закатный свет, тем сильнее разгоралось сияние, творимое дюками. Вскоре все, включая тех, кто сидел в самых дальних рядах, были охвачены живой певучей радугой. Сияние ширилось, а потом стало медленной пульсирующей спиралью закручиваться над местом, где, пока ещё ничего не понимая, сидели виновники торжества.

IX

— Во имя Творящих и Хранящих! — раздалось безмолвное трио старейшин. — Имеющие первый дар да обретут остальные!

Тека и Окт подошли к колыбели:

— Во имя Творящих! — еле справляясь с волнением, так же безмолвно изрёк Тека. — Прими, сын мой и прекрасной Фельор, великий дар Речи! Пусть будет слово твоё веским и мудрым.

— Ты, сын мой и бесстрашной Никуцы, и вы, сыновья весёлого Превя и мужественной Илсы, примите Речь, дающую силу и вершащую дело. Во имя Творящих! — прогудел глава тильецадского клана.

— Во имя Творящих! — повторили все.

Отцы встали с двух сторон от колыбели и протянули раскрытые ладони к сыновьям. Из пальцев Теки потянулись тонкие синие лучи. Его сын протянул ладошки и поймал их как чудесную игрушку. Прядь таких же, только жёлтых, слетела с ладоней Окта. Трое маленьких дюков подхватили её на лету и поровну разобрали каждый себе.

Через несколько мгновений светящиеся нити, связывавшие дюков с сыновьями, растаяли. Маленькие дюки робко встали на ножки. Взгляд у детей был теперь совершенно осмысленным.

Тогда настала очередь дюкс. Они подошли к колыбели и простёрли над нею руки. На малышей хлынул поток белых и красных лучей. Когда он иссяк, заговорила Фельор:

— Во имя Хранящих! Сын мой и доброго Теки, услышь и назови своё имя!

Последовала недолгая пауза.

— Сьолос… — неуверенно ответил ей сын.

— Да убережёт тебя это имя от бед! — сказала Фельор.

Вперёд вышла Илса:

— Во имя Хранящих! Сын премудрого Окта и славной Никуцы, и вы, сыновья мои и сильного Превя! Узнайте и скажите ваши имена!

— Тайронгост… — с интонацией Окта произнёс его сын.

— Пусть путеводным будет твоё имя! — улыбнулась Илса.

— Колв и Девьедм! — порывисто выдохнули близнецы.

— Да придадут вам имена силы и смелости! — напутствовала она сыновей.

Дюксы снова окутали детей пологом лучей:

— Во имя Хранящих! — закончили матери.

И все присутствующие эхом подхватили:

— Во имя Хранящих!

Во всё время обряда маленькие дюки росли буквально на глазах. И вот уже они выбрались из колыбели, которая за ненадобностью сразу исчезла. Младенцы стали на ноги. Сначала неуверенно, а потом всё смелее затопали они к родителям. Сьолос встал между Текой и Фельор и крепко ухватил их за руки. Тайронгост, Колв и Девьедм подошли к Окту и Илсе. Взглянув на сыновей, дюкса почувствовала исходящую от них будущую силу и вспомнила слова мужа:

— Сердца у них совсем взрослые…

Около родителей стояли совсем большие дюки. Только очень маленького роста…

Между тем церемония двигалась дальше. Оставалось совсем немного: дети должны были создать вокруг себя Круг Справедливости. Старики понимающе переглядывались, вспоминая, что далеко не у всех и не всегда это получалось даже с третьего или четвёртого раза. Но сейчас всё происходило по-другому, ведь посвящение проходили сразу четверо. Причём двое из них — близнецы!

Когда трио старейшин провозгласило:

— Во имя Творящих и Хранящих! Дети Теки и Фельор, Окта и Никуцы, Превя и Илсы! Хранимые Щитом, владеющие Речью и носящие Имена, станьте справедливы, как ваши родители! Отныне и навсегда.

Ответ последовал незамедлительно:

— Во имя Творящих и Хранящих!

Сьолос, Тайронгост, Колв и Девьедм переглянулись. Не сговариваясь, вышли они на середину подиума. Образовали квадрат. И, направив раскрытые ладони к его центру, запели. Голоса юных дюков были чисты и уверены. Сначала ничего особенного не произошло. Потом вокруг них стало образовываться невидимое облако, которое рассыпалось на четыре небольшие, но очень яркие радуги, окружившие мальчиков. Потом радуги исчезли, но некий их след остался вокруг юных дюков. Отныне и навсегда…

— Во имя Творящих и Хранящих! Обретённого не отнять! — молча изрекли юные дюки.

— Обретённого не отнять! — ответствовало им безмолвное эхо.

ПОБЕГ В МЭНИГУ

I

"Да сколько можно! Когда хоть что-нибудь начнётся! Вон уже сколько времени прошло — зима давно закончилась, весна в разгаре, а они ничего не делают. Всё подожди да подожди! Одному жена нужна, другому — память и доброе имя, а мне самому — Корона. Спешить ведь надо… так нет! Не время да не время… Ну, по чести сказать, Корона пока ещё принадлежит не мне, а какому-то там Арниту. Тоже, папаша новоявленны!. Да он и слыхом-то о моём существовании не слыхивал! Кто сказал, что Император бросится меня признавать своим преемником. Ещё не ровен час убивать соберётся… — Кайниола душили обидные слёзы. — Да и не нужна мне эта Корона-то! Жил я без неё — проживу и дальше. Лучше бы не слышал я о ней! Какой из меня Император? Совсем-совсем никакой… Не хочу я ничего! Не справлюсь же… Раньше всё так здóрово было, — беспомощно шептал он. — Спокойно… Почему нельзя, чтобы всё оставалось, как всегда? В конце концов, ведь почти никто не знает, кто я. Ну, так и пусть не знают и дальше…. А теперь… мама вон всё плачет и молчит. Отец, ну в смысле… Отец — твердит, чтобы я слушал Хаймера. А этот заладил: предназначение, предназначение! Мол, ничего здесь не зависит от моего желания или нежелания — должен я, понимаете ли, стать Императором! Кому должен? Зачем? Обязан… и всё тут! — мальчик скорчил скучную рожу, явно передразнивая кого-то. — Предназначение! А сам со мной как с малышом разговаривает! Опять одно и то же: надо ждать! Чего? Надо учиться… Сколько? Интересно, этого, ну, то есть родителя моего, тоже учили быть Императором или он сам додумался, как на престол забраться? — явно доругиваясь с кем-то, сварливо проворчал он. Потом немного подумал и перевёл дыхание. — Вот что… Я — Наследник Сударбского Престола? Наследник! Значит, кое-что могу делать, и не советуясь с остальными… Более того, я должен так поступать! — его почти детские черты лица по-арнитовски заострились. — И Хаймер этот тоже… Старше меня на каких-то двенадцать лет, а строит из себя великого мудреца! Дурак высокомерный! А я его ещё другом считал! Таскает меня по этим развалинам, таскает… А толку? Я, конечно, не Императорский учёный, но на голову пока не жаловался. Поэтому даже мне понятно, что таким способом дюков не вернуть, а просто шататься по Тильецадским руинам, зудеть, умничать и млеть от воспоминаний — бессмысленно и нелепо, хотя это отличный повод покрасоваться передо мной, а заодно объяснить своё бездействие! — парень окончательно сорвался. — Так больше продолжаться не может! С кем бы посоветоваться? Единственный человек, который хотя бы в душе сочувствует мне, это Отэп… Так где ж его взять? Который день пропадает… Сбежать он от этого Цервемзы, видите ли, не может, потому что необходимо тщательно подготовиться и выждать время… Не могу я так больше! Если они хотят — пусть продолжают сидеть на своих стульях. Я — Наследник! А стало быть, могу и должен действовать. По своему разумению и на благо Сударба и Короны".